Тост-27 - ЗА УСПЕШНУЮ БОРЬБУ С ПЬЯНСТВОМ!

 
 

Г Л А В Н А Я

 

ПАРАД ФЕНОМЕНОВ

  (содержание)

СОЦИАЛКА

1.Операция «Колор ада

для друзей из Колорадо».

2.Искоренение воровства.

3.Антивралин.

4.Сделано на соплях – высший знак качества.

5.Академики стеклотарных наук.

6.Сенокосные бабульки.

7.Человек – готовая электростанция.

8.Ухаб в законе.

9.Случка и скрещивание в автомире.

10.Семена по выращиванию домов.

11.Сортирное дворянство.

12.Кража букв и слов из проводов.

13.Похороны своих пороков.

14.Общество  одушевления вещей.

ОРУЖИЕ И САМБО

1.Шнурок ботинка – петля Пентагону.

2.Новые породы людей для спецорганов.

3.Феномен Драчело Менструяни.

4.Огнестрельное оружие изо льда.

5.Сам себе палач.

6.Бронированые мухи. Ядовитый пук.

7.Отвертка-шпага. Кирпич-кистень.

8.Как я Тайсона нокаутировал.

ПРИРОДА

1.Агрессивная защита природы.

2.Атавизм – двигатель прогресса.

3.Страуворы и свиноящеры.

4.Барсуки хлеборобы.

5.Бронированные яйца.

6.Гнусный кабинет. Вымя для токсинов.

7.Тараканы-стоматологи.
Семена для зубов.

ЗДОРОВЬЕ И СПОРТ

1.О пользе кастрации.

2.Запоры в радость.

3.Парк трезвости.

4.Люди-змеи. Сверхомоложение.

5.Золотой песок из мочевого канала.

6.Соль со спины – уникальное снадобье.

7.Банька – здравия пристанька.

8.Прободение трезвого бдения.

КУЛЬТУРА

1.«Классика», класс ика,

класс сика, класс пука…

2.Корректурные очки.

3.Авторояль. Голос-оркестр.

4.Низменный кабинет. Фаноглисты. Мохноротие.

5.Морда-зад телередакторов.

6.Легенда о Толике-зоофиле.

7.Шнобелевский лауреат.

8.Багет березового ситца.

9.Хижина тети Томы.

 

      

 

 

 ПРОБОДЕНИЕ ТРЕЗВОГО БДЕНИЯ

Народный опыт по борьбе с пьянством

 1.Вещий сон. Искусы.

Сколько дней напереди, столько напастей.

Удаётся и червячку на его крохотном веку.

Не тужи, наживёшь ремённы гужи!

Над кем стряслось, над тем и сбылось.

Судьба придёт, руки свяжет, ноги сведёт.

                                                 (пословицы)

 Григорию Пырову приснился дикий сон. Будто склонился он к резцу, к заготовке его подводя как можно точнее, и тут что-то цап за спецовку, за полу и рукава, цап, и повлекло в недра станка. В спецовке враз стало тесно, пятьдесят второй размер стиснулся до сорокового, тридцатого... захрустели позвонки и ребра, стравился из тела до последнего пузырька воздух и газы. Каюк! похолодел он, отпрыгался! Сознание стало меркнуть...

 Да сплю ведь, сплю! забрезжила, затрепетала ликующая мысль. Он выкарабкался из кошмара, но удушье не отпустило, к тому же сильно закололо в сердце, да так сильно, что ни ворохнуться, ни воздуха хлебнуть больше чем на четвертинку вздоха. Он стиснул зубы и напрягся, замер, так боль чуть уменьшилась, притаилась.

 - Маша, - шепнул он, трогая жену. - Ма-аш... у нас есть что-нибудь от сердца?..

 Вставая, та легонько оперлась ему на грудь.

  - А-а! - вскрикнул он, - да полегче ты, корова!

 - Так и надо, - проворчала она, - носи да похваливай, на кровные ведь куплено...  Комнату заполнил запах валерьянки. Он покорно глотнул с ложки и осторожно прилег. Вскоре немного полегчало, но сон не шел. Эк натопили-то как, посетовал он и откинул одеяло, мокрое от пота тело приятно овеяло холодком. Заканючила у двери кошка. Чертыхнувшись, пошел выпускать. Попил и враз покрылся липкой испариной. Ну и рожа, неприязненно подивился он на себя в зеркало, упырь, лешак болотный. Погасил свет и засмотрелся в окно. Вызвездило. Заморозок, земля подернулась искристой накидкой. Глухо брехала далекая собака, гулко тикал будильник. Морщась на эхо в мозгах, поставил его на полотенце. Что делаю, делаю-то что, недоумок! прижался он лбом к холодному стеклу, ой, завязывать надо, ой, завязывать! и что я такой на искус слабый да на дурное повадный...

                                                 *                *                  *

  Но вот и приспело утро, началась пытка работой. Только бы оттерпеть и в отлежку, заклинающе твердил себе Григорий, отработать и с глаз долой, забиться куда-нибудь в темный уголок. Существо его полнил страх, казалось, что с минуты на минуту должно произойти открытие какой-то сотворенной им ужасающей глупости, гнусности, преступления, что подойдет какой-то властный казенный человек и приподнимет его за шкирку для лучшего всем обозрения, вот, мол, фруктик, тварь, паскудина, хоронился меж нас, порядочных людей, мозги всем пудрил...

 Только бы отработать, отлежаться и всё - ни капли в рот! В голове мешанина из вчерашней пьяной болтовни, кусков сновидений, полубредовых мыслей и неотступная долбежка  обрывком песенки, словами “...ты возьми меня с собой, а-аа, а-аа...”, бессилие прогнать их доводило его до бешенства. От гула станков, избыточного солнечного света сквозь окна, особенно его бликов на металле, что раздел резец, от глаз в затылок уходили болючие спицы. Григорий запорол одну заготовку, исплевавшись, стал центрировать другую.

  А всё очередной субботник, раздраженно припомнил он позавчерашнее начало, всё он,  покучковались тогда, потынялись по сельхозтехнике своей ненаглядной да и надрались, как водится, до полного упора. “Возьми, а-аа, с собой, а-аа...”. Он скрипнул зубами, такой вот субботничек.

 - Вы когда мне шпильки выточите?- ухватил за рукав совхозник, прикомандированный для ремонта своего трактора. - Вторую неделю ведь жду, ой, капну начальству.

 Григорий усмехнулся презрительно, легко читая за угрозой явное подобострастие.

 - Так когда?

 - Я без дела, как видите, не сижу, - сухо сказал он, - есть заказы поважнее.

 - Не мешай трудовому порыву, - поддержал подошедший моторист Паша Смыкайло, оттирая совхозника в сторону, - не тормози ускорение во времени...

 - Ум-мм! - прорычал Григорий, - сука! и эту запорол!

 - Н-да, - сочувственно и удрученно оглядел друга Паша, - не жилец... а я, это, в старой раздевалке политинформацию минут через пять начну, о вреде алкоголя, особенно бражки.

 - Уйди, - попросил Григорий, брезгливо поводя плечами, одно упоминание о возможной выпивке вызвало у него посылы тошноты.

 - Ну, как знаешь, - хмыкнул Паша, - ваша воля - наша доля, нам не в убыток.

  Григорий снова попытался сосредоточиться на работе, тщательно подправил резцы на наждаке, перезатянул тщательно их в поворотной головке, установил заново нужный режим. “С тобой, а-аа, возьми, о-оо...”. Зарычал негромко, не перекрывая общий производственный гул цеха.

  Вспомнилась еще одна картинка из недавних снов - будто он на военных учениях управлял не родным танком, а гигантской галошей, вместо руля вожжи, а кругом всадники верхом на гусеницах, улитках... И еще одна - будто расчёсывается он у зеркала и неудержимо, прямо на глазах, плешивеет, волос осыпается пуками, черты лица же мельчают, сглаживаются, голова становится крупным яйцом...

 - А-аа! распро... в железо мать! - плюнул он в заготовку. - Загнусь ведь к вечеру или чокнусь, кто же так резко бросает!..- Спрятал инструмент в тумбочку. - Кругляка пойду принесу на пятьдесят, - сказал он проходящему мастеру.

 - Смурной-то чего какой, Гриша? леса вздохами клонишь, - поинтересовался тот. - Не с пережору? или дома чего стряслось?

 - Стряслось, - выдохнул в пол Григорий, - таракан с печки упал, блошка в сучке ногу увязила...

 - Концов прихвати заодно на складе, - велел мастер, - а то руки вытирать     нечем.                                        

  Первый стакан браги не пошел. А вот второй с парой килек в отбунтовавшем, смиренном желудке угнездился основательно. Брага была на диво хороша, ядрённая да шипучая - дрожжи из хмеля доброго, не магазинские. Григорий закурил и блаженно прислонился к холодной стене, кляня себя дешевкой и слабаком, но клял как-то вяло и отстранённо. После третьего стакана организм совсем воспрянул и ожил, недавние страхи показались надуманными и преувеличенными.

 - Чем травимся, тем и лечимся, - изрёк аккумуляторщик Меньшиков, самый пожилой из их компании, сильно сморщился, и кадык заходил поршнем, откачивая содержимое стакана. Самый же молоденький, Юрка Полев, напротив, выпил совсем бестрепетно, что несколько переигрывал.

 - И чего только по пьяне не отмочишь, - сокрушенно сказал Смыкайло, - поступки-то какие непотребные, просто жуткие, я вчера так тещу насмерть чуть не зацеловал, нет бы что попроще, состав там под откос пустить или мост взорвать...

 - Ой! - вскочил с лавки Юрка, - а я после тебя чинарь досасываю, - понёс окурок к урне, держа его на отлёте, словно дохлую мышь за хвост. - Я тоже вчера домой рулил на автопилоте, да и промахнулся манешечко, на квартал, обознался домами. Долго стучался, и чего, думаю, предки не открывают, потом пригляделся, завалинка-то повыше, крыльцо совсем другое, ну и попилил себе дальше. А хозяин, гад казеиновый, усёк, что я еле пишу, подкрался сзади и свалил мной забор.

  - Это ещё что, - прогудел Меньшиков, - ты ненастойчивый, а я вот разок сумел вломиться, залёг в постель меж супругами и тут же облевался...

  - Юрка, это не вы третьего дня со своими головорезами уборные со всей округи стаскали на улицу Просвещения, да в ряд, озорники, постановили? А до этого лавочки вырывали и на крыши складали?

 - Не-е, дядь Вань, это не мы.

 - То еще чепуха, - сплюнул Паша, - могилы какая-то шпана стала курочить, сыскали забаву, твари, вот бы приловить, посадить на сраку одного-другого юмориста, чтоб другим неповадно стало...

 - Подстригись, ты, внук орангутанга, племяш крокодила, - поморщился Григорий на юркины изрядно засаленные патлы.

 - Этот раз я на рынке минут десять вертелся вкруг одного типчика, ну никак не признаю - парень или девка? Тут его Валей кликнули, сигарету достает, я уж хотел впрямую спросить, какого, мол, ты, мил человек, полу будешь? А она ко мне шнурит - деваха! да разбитная такая, угости, говорит, юноша, вином марки “Далляр”, прокати до первого колочка...

 - Да подстригусь весной, перед армией, - заверил Юрка. - А не слыхали, что Геша Тумаков в командировке-то отмочил?.. У-уу! Зерно он ту неделю возил на элеватор с Япольки на своем “Урале”. Ну, выпили с ребятами как следует на сон грядущий да и завалились в общаге храпуна гонять. А средь ночи явились местные мушкетеры, рыл пятнадцать, против троих-то, слово за слово стали потчевать, да по-серьёзному так, на убой. Геша как-то сумел вырваться, выскочил в окошко и в машину. Мушкетёры врассыпную по дворам-огородам, а Геша на своём чуде-юде вдогонку, столбы спичками отлетали, от заборов и ворот только хрускоток шел. Один дартаньян так на месте и кончился, два других арамиса, вроде как, на отходе, четверо атосов  в примятых, но тоже пока не ходоки...

 - Молодчина, - похвалил Паша, - много ему не дадут - оборона.

 - “Урал” - техника военная, - сказал уважительно Меньшиков, - тяга дурная, три моста, он и сквозь дом проедет не тормознется.

 - Бензин вот только жрет непотребно, - позевнул Григорий, - да самый лучший, на дизеля сулят скоро перевести, на соляру...- Ему стало совсем ладненько, даже сумятица в мыслях прошла, течение их стало ясным и радостным. - Рацуху одну хочу запустить в производство, - снова сладко позевнул он, - воньликвид, для тех, кто бздёха сдержать не может в обществе, та же пьезозажигалка, только крепеж непосредственно против сопла и привод отдельный, в карман выведенный... Идти надобно, души солярочные, а то мастак потерял, как бы сыск не устроил...

 2.Опять попойка!..

Недоля сталась - напасть досталась.

Кому как, а нам  эдак.

Бывает добро, да не всякому равно.

То и счастье - иному вёдро, а нам ненастье.

Живи, коли можется; помирай, коли хочется.

 Снова потянул за рукав совхозник, на этот раз не угрожал, не канючил, а, отведя в сторонку, сунул сверток с бутылкой самогона и шмальтом сала - сообразительный. Уже через полчаса шпильки были готовы, делов-то, полуфабрикатов ходовых размеров у Гриши был вагон. Так что на этот раз заход в старую раздевалку состоялся уже по его инициативе. 

  Работа, вообще, пошла побоку, так как мужики снова добыли трёхлитровку браги, той самой, пузырчатой, а часа за два до конца смены они пошли на речку, решили улучшить качество закуси, уху заделать.

   Ввиду отстутствия снастей рыбу добыть решили оглушением. Выпотрошили огнетушитель, набили его карбидом, дырку в колпаке заварили, а влив литра два воды, завинтили и зашвырнули на середку небольшого плеса. Прошло десять минут, полчаса, час, взрыва почему-то не было. Брага помаленьку таяла и без ухи, с килькой. От плёсика они сидели метрах в пятидесяти, в кустах ивняка, для безопасности.
- С нами ведь Рукосуев навяливался пойти,- сказал Меньшиков, - еле отшил, ох, и горазд инженер глохтать на дармовщинку, бесстыжих глаз и чад неймет.
- У него баба симпатичная, - заметил Григорий, - на станции работает весовщицей. Только ребята её там совсем не берегут, не успевает выскрёбываться, но не уличена, не гулява... Во, идея! Юрка, открой кооператив, фирму по ликвидации девственности, ведь сейчас совсем немодно уже в девятом классе быть девушкой, просто непереносимо стыдно, а на дом уроков задают прорву, разве выкроишь время. Открывай, Юрка, бери патент, работы хватит, ежель трудности возникнут, нас на подмогу кликнешь... - Ни ху-ху, - округлил он глаза на взметнувшийся столб воды, огнетушитель всё-таки сработал.
- Красиво-то как!..- Они было вскочили, но тут же присели - от плесика, бросив “уазик”, проворно, падая и вставая, удалялись два мужика.
- “Корреспондентская”, - разглядел надпись на борту Григорий, - это шофер с фотографом драндулет свой ополаскивали.
- Вибан?- уточнил про фотографа Паша.
- Козли-ина, надсмешку раз учинил над маманькой моей, на весь город и район. Она тогда свинаркой вкалывала на элеваторе, ихнем подсобном хозяйстве, сестрёнки мои младшие ей всегда помогали, ну и сфоткал недоделанный их втроем, мать в центре, в руки заставил взять пару недельных поросят, и подпись - такая-то с дочками. Давно мне зудится вылудить ему бока, заставить гада покопать хрен рылом...
- В горкоме, я слышал, все зовут его, как француза, с остановкой после “В” - В,ибан, - сказал Григорий. - Во-он они, миляги, назад крадутся, да нараскарячку что-то ступают, никак в штанах полнёхонько?..
Друзья для подстраховки удалились бережком подальше от плёсика и продолжили гулянку с прежней безмятежностью. Вскоре брага кончилась, и они направились в гости к Меньшикову, этот вспомнил, что в заначке у него есть бутылка спирту...

(полностью рассказ можно прочитать в ЧИТАЛКЕ )