1001 сон о Любимой

 

Г Л А В Н А Я

 

 

С О Д Е Р Ж А Н И Е

1.Рождение Любви

2.Подводный мир

3.Русалочья мадонна

4.Верность-Ревность

5.Окаменелость

6.Отрубленные головы

7.Космос наших родов

8.Огне-Царевна

9.Ледовая Королева

10.Озверение

11.Растворение в Природе

12.Жрица Ночи

13.Любовь с монстрами

14.Амазонка

15.Воздушный мир

 

 

 Сон-13  ЛЮБОВЬ С МОНСТРАМИ

Сон этот вспоминать без содрогания я не могу. О-о, что я только пережил за время его хода, а еще не меньше, переосмысливая днем в который круг его детали. Приснилось мне, что ты организовала Клуб Паранормальных Отношений. Доброта твоя, любимая, любовь к ближним перешла какую-то мне непонятную грань. Клуб этот должен был помочь убогим, ущербным мужчинам, начисто лишенным женской ласки и участия, подарить им хоть в небольшой мере эти ощущения, познать эту грань земного бытия, поверить по-настоящему в любовь, которая движет миром. Словом, по Достоевскому, ты меня «черненькаго» полюби, а беленького-то и дурак полюбит. Ты набрала помощниц, бросила клич, и повалил на этот зов народ! Такой повалил народец, не в сказке сказать, ни пером описать.

 

Итак, клуб по организации в паре нормальных отношений, сколько пару было выпущено в спорах, нужно ли это формирование. Но ты, любимая, взяла верх. Начало кампании пришлось на разгар весны, жизнь бурлила, как говорится, щепка на щепку лезла, в природе царила вакханалия любви. И на этом фоне тотального Естества расцвел фантасмагорический цветок вашего клуба. Даже больное воображение не могло представить формы, в какие облекается плоть существ, сидящих в глубоком подполье.

 

 

Поначалу было что-то знакомое, карлики, великаны, горбатые, инвалиды высших групп и даже сиамские близнецы, кто, кстати, запали на тебя, любимая, исполняли тебе серенады, аккомпанируя себе на банджо. А потом пошел косяк существ вообще неизведанных, монстров и ошарашивающих гибридов, но к моему изумлению, обладающих зачастую приличным интеллектом.

Один из первых мне запомнился наиболее сильно, глазищи у него были в поллица, зеркала сферические, грустные-прегрустные, поэтом оказался. Как начал выплескивать на тебя сонеты и поэмы, у меня голова кругом пошла, усваивать перестал смысл услышанного. Но сочинял шельма здорово, не хуже чем Петрарка своей Лауре. Но ручонками сильно блудить я ему не позволял, чуть что подкармливал апперкотом, ты чего, мол, сволочь, забываешься.

 

 

Но дальше в лес, больше дров, публика, вскоре, поперла не чета этому поэту, головорезы, каких только увидишь издалека, убежать тянет, куда глаза глядят, лишь бы подальше. Ревность меня совсем истерзала, однажды я даже схватился за ружье, имея твердое намерение убить тебя, но ты, любимая как всегда все обернула в легкую шутку, пристыдила меня за необоснованность обвинений, сказала, что твое общение исключительно на духовной основе. Но это была ложь. В клубе вашем махрово зацвели все немыслимые сопутствующие пороки, за всем ты уследить была не в силах. Лично я знал уже тогда одну девушку-зоофилку, пришедшую к вам с персональным быком. Другие же истово совокуплялись со спрутами, скорпионами и прочими премерзкими чудищами. Не было никакой гарантии, что и тебя минует подобное. Благое намерение поделиться душевным теплом со страждущими потерпело явный крах, инициативу перехватили бесы.

 

 

Я зверел, принимал облик какого-то человеко-льва, не отступал от тебя ни на шаг, не подпускал никого, но ты начинала тосковать и умолять отпустить тебя к соратницам в клуб, где жизнь этой весной бурлила сатанинским смерчем.

Мы уходили на природу и парочки влюбленных зверей, птиц, насекомых радостно приветствовали тебя, на этом фоне глубокого Естества ты забывалась, мы страстно миловались и, казалось, что вся эта выморочь осталась позади, но, но, но…

 

 

Тогда я объявил войну этому содому, стал помаленьку отстреливать наиболее пылких активистов, сеять меж ними вражду, с огнем играл, по лезвию бритвы пошел, а куда денешься, как спасать тебя, любимая, из этого омута я иначе не представлял. Братва средь этих монстров была лихая, тертая, меня быстро вычислили и сдали в плен вместе с тобой роботам-извращенцам.

Ад для меня вступил в наивысшую стадию. Находясь в клетке, я был обязан наблюдать, что делают с тобой, любимая, эти железяки, но программа по этой части кем-то вкачана была в эти медные мозги основательная, немыслимый набор, какой может появиться лишь благодаря немалому опыту нездорового  по этой части человека. Самым иезуитским было то, что тебя накачивали наркотиками, внушали, что ты общаешься со мной, и ты шла на совокупление с огромной радостью и желанием, делала в экстазе все наше самое сокровенное и потаенное для прочих.

Помимо меня за всем этим палаческим театром наблюдали и многие другие зрители из монстров и незнакомых мне людей. Сознание мое стало мутиться, бешенство сменила апатия и равнодушие, осознание, что эту силу мне никогда не одолеть. Уже угасая и видя совсем смутные картинки насилия над тобой, моя любимая, я стал бормотать Иисусову молитву, умоляя спасти и сохранить рабов своих верных. Раз пробормотал, другой, третий, осеняя себя крестом, едва поднимая руку от навалившейся слабости, с тем и провалился в окончательное забытье…

 

 

Открыл глаза и увидел склонившееся ко мне родное встревоженное лицо, здоров ли ты, милый, спрашивала ты, поглаживая мне голову, чего это ты во сне так разбуянился, рвался куда-то… Я быстро прижал свое лицо к твоей груди и выключил свет, не хватало, чтобы ты увидала мои слезы, слезы умиления и счастья на картину, что явилась на смену моему кошмару. Ты рядом, любимая, мы снова вместе и слышим сердца друг друга. Нет для меня большего счастья на этой грешной земле, нет и не будет. Прости, любимая, что потревожил твой сон надуманными страстями. Спи спокойно, да не посетит твои сновидения подобная грязь!