Г Л А В Н А Я 

У Г О Л О К   П Э О З И И

ИЗБРАННОЕ  ИЗ БРАННОГО ИЗДРАННОЕ

Под знаменем этой рубрики в Пена-Клубе трудятся многие, суть ее - поиск несуразностей,

явлений и феноменов в произведениях самых  разных, от классики до собственных

черновиков, готовящихся к печати. Для знакомства я приведу фрагменты

протокола одного из заседаний Пена-Клуба на эту, «пэотическую» тему.

ЧТО ПРОЕЦИРОВАЛА «СВЕЧА» ПАСТЕРНАКА?

- Объектом моего исследования на этот раз оказался стих Пастернака «Свеча»,- сказал член клуба Гордей Кий, подписывающий свои произведения «Гор.Кий». - По-моему, автор ведет речь о двух свечах, той, что горела на столе, и другой, геморроидальной, процессу её вставления, иначе необъяснимо мельканье сплетенных рук и ног на стенах, исходя из расположения  источника света.

- Минуточку,- сказал критик Выссаллион Беленыемский. – А вы не допускаете, друзья мои, что автор находился под впечатлением посещения тайного тогда  собрания  хлыстов, где изучалась книга «300 поз японских самураев», так что сплетенные ноги на спине партнера, что проецировало на стену пламя свечи, полное соответствие пронзительному высокому чувству, о каком так талантливо и нежно говорит автор.

- Не исключается также,- продолжил неистовый Выссаллион, - что пламя свечи отобразило мускулистые ноги любовника, сомкнувшего их умелым приемом дзюдо на горле  застукавшего их разъяренного мужа. Не исключается также небольшая физкультурная пауза меж утомительными сеансами простого лобзанья с невестой-недотрогой, когда жених стравливал клокотавшие избыточные силенки хождением на руках.

СКОЛЬКО РАЗ МОЖНО ЛЮБИТЬ ЖИЗНЬ?

- И еще одна тема,- сказал Гор.Кий,- все мы вполне заслуженно любим песню «Я люблю тебя жизнь», однако это чувство и впрямь нас порой ослепляет, мешает трезво воспринять шероховатость уверения: «…я люблю тебя снова и снова». Определения «снова», «опять», «еще раз» предопределяют некую рваность чувства, полюбил часок-другой, отдохнул, отвлекся на что-то более приятное и снова за любовь, снова и снова, с новья, так сказать.

Напрашивается пошлая параллель, общеизвестно, что многие  классики слова, основные впечатления по части любви черпали в заведениях с красным фонариком, вот там любить и впрямь можно было снова и снова и даже, сообразно толщине кошелька, по соответствующему разряду. Все мы считаем это нормальным, так как привыкли к узаконенному скабрезному определению – «заниматься любовью», что синоним совокуплению.

Все мы любим жизнь, раз и навсегда, со дня рождения и до смертного часа. Другое дело, если поэт дерзнул сравнить жизнь с пылкой куртизанкой, шлюхой, это его право на такую ересь, ему нести  ответ в час неминучий. Однако в контексте, повторяю, замечательной песни это явная язвинка.

ГДЕ ИМЕННО УПОИТЕЛЬНЫ ВЕЧЕРА?

- И еще одна тема,- сказал Гор.Кий. – То и дело в эфире звучит песня «Как упоительны в России вечера». На мой взгляд, и тут наличие пэозии, одновременный вечер на таком огромном пространстве быть не может, где-то вечер, а где-то утро. Другое дело в какой-то из губерний России. С одинаковым успехом в нашем случае тогда можно бы петь, что вечера упоительны на земном шаре, Вселенной…

- Ваша позиция  уязвима,- сказал Выссаллион Беленыемский, - метафора в поэзии не есть что-то буквальное.-  Мнения разделились, возник легкий спор, но возобладал взгляд Гор.Кия.

  ТАЛАНТ НЕ  ДЛЯ  БОГОХУЛЬСТВА

- Все больше я убеждаюсь в мысли, что талант – дар Творца для светлых дел,- начал свое исследование неистовый Выссаллион. - Полярное употребление его, таланта, чревато наказанием уже в этой жизни, для урока прочим.

- Я влюблен в бравого солдата Швейка Ярослава Гашека. По опросам эта книга заняла по признаку всеобщей любви второе место в минувшем столетии. Но автора неумеренно влекло поиздеваться над священослужителями, церковью, поиздеваться талантливо и неподражаемо. Но зачем, и без этой крохотной площадки его необозримому по таланту роману хватило бы сил безоглядно очаровать нас. Пресловутое и внятное табу на «не произноси имя Господа всуе» он попрал и был наказан, работа над романом прервалась, он умер рано и неприкаянным, заплутавшимся грешником, в смятении и недоумении на щедрые удары судьбы.

- Не меньше Гашека, я люблю и Михаила Булгакова, его «Мастера и Маргариту», безоглядно очарованный его творчеством я перечитал роман шесть раз. Надо ли говорить, насколько властно мощь его таланта заставила нас полюбить Воланда и его челядь, романтизация сатаны прошла на высшем уровне.

Счастья автору этот шедевр не принес, при его жизни роман даже не опубликовали, а жизнь была непростой, страшной и укороченной. Мрачной и странной была судьба шедевра в самостоятельной от автора жизни, мистические ужасы, трагедии, преследовали многих, кто пытается его экранизировать.

- Стоит в этом ряду и Гоголь со своими «Хуторами» и «Вием».

Печален и быстрый закат, физическое устранение талантливых родителей Остапа Бендера, кто бедного священника возвели в типаж шустрых и нечистых на руку служителей Церкви, непередаваемо идеализировали проходимца в его лице.

Да, безгрешным апостолом Веры в миру, так богатом искусами стать нелегко, но облеченным Талантом, специальным Даром Всемогущего, надо быть в силу этого исключительно снисходительным к этим порокам, не множить его небывалой по приходящей славе оглаской, зловонной рекламой, которая бьет по большей части настоящих пастырей.

ИЗБРАННОЕ ИЗ БРАННОГО ИЗДРАННОЕ

Нередко на заседаниях Пена-Клуба мы обращаемся к зыбкой границе меж пошлостью и целомудрием, совсем крутому словцу, почти мату. Эта тема и дала название рубрики.

Вот некоторые опыты пеноклубовцев, стенограмма одного из творческих собраний, которое проходило в раскованной атмосфере обмена репликами: 

- Права голубых попираются,  у них в попе роются!

- С запашком, ребята!- покривился неистовый Выссаллион.

- Впопыхах, да в попы ах!

- Твое либидо сплошное либлядо!

- Мабуть Мабуту дадуть обуть!

- Установка шлюхи: прилежание при лежании, гни талию – придут гениталии!

- В попу  лярве  врезация – разврата популяризация.

- Можно я буду звать вас Амбразура, не Зура, чтоб быстрее лечь на вас грудью,

  души моей амбра.

- Капитулина - слабая женщина!

- Сонет о прелести лона опрелости!

- Фрагмент из гимна шлюх: «…Нам фаллос строить и жить помогает!».

- Заделал подлянку, отведя смуглянку на полянку!

- Какой плебей не мечтает о высверке лобка в «Плейбое»!

- Контр-ибуция – измена за измену!

- Ловил удачу, а поймал триппер!

- Спермошизоид-спермотазоид!

- Порнушка в парнушке!

- Бабник Койтусов, лошадёвых утех маэстро!

- Цирковой номер – укротительница спермиев!

- Партия умеренно совокупляющихся!

- Права попранные – голубых попы рваные.

- Валю Вульф свалили в «Вольво» и своевольно ввалили в вульву свои сваи

  свинтусы с восьмого «В». Ну не сволочи ли!

- А я Валю ту не стал бы и за валюту!

- Эй, ты, плешивой шмоньки выкидыш!

- А какие у них презервативы, о-оо, даже ненадетые оплодотворяют!

- Мне кажется, что эту щуку с НАТО, наш генерал Лебедь запросто бы раком!

- Тяготел к искусствам, был сильный врубель по бабель!

-  А она любила музыку, особливо сексофон.

- Выдать им патенты, что – импотенты!

- Басурманка-мастурбанка!

- Гали мать и я, какая галиматья!

- Интерграция – валютная проститутка!

- Из выписки: вы – письки!

- Марионетка – девственница!

- Сиюминутный и, к восторгу баб, суюминутный!

- Рэкитёр его раком тёр!

- Фи-и, а не тити у этой Нифиртити!

- «Раскладушка», то есть,  «шлюха», а составные золотые: «клад», «душка», «ладушка»!

- Надо четко отслёживаться, с кем и когда отлёживаться!

- Что такое бадминтом? Это если баб минтон!

- Пессимист может даже вскричать устами новорожденного: «О Боже, как летит время, а ведь еще вчера я был таким юрким сперматозоидом!».

- Могла дать многое: интервью, взаймы, в зубы, не говоря уж о прочем!

- Почерк насильников – только хоралом!

- Вошел в ванну и в Анну!

- Я все понял, я все понял – рассупонил, засупонил!

- Девушка нос в нос за стеклянной дверью. На двери совет: «На себя».

- Во имя ее вымени!

- И что мине-то до минета!

- У тебя как с бабами? Не простаиваешь? А то что-то из пасти тухлыми яйцами несет?

- Ее фаллософия!

- Изнудился с этой нудисткой!

- Снилось, как я Ротару на софе!

- Красивые ножки делают валюту, нормальные – делают детей!

- На стене вокзала: «Породнился с Пермью, орося баб спермью».

  Подпись другим почерком: «Тварь из Твери»!

- Не лежит к ней сердце, зато лежит все прочее!

- Пудра «Лахудра»!

- Ну, чего ты лезешь ко мне в душу…  лифчик-плавки от грабарок твоих  лопаются!

- Мой вассал на вас ссал!

- Вафлист-многостаночник!

- А может вам в рот, мистер ротмистр?

- И тогда он сказал по-англицки, с сильным хохлацким акцентом: «Хиу таби во сираку»!

- Падлой буду, не забуду!- клялся Пабло Неруду беременной любовнице!

- Она едва сводила концы с концами, вертясь меж мужем и любовником!

- Милый, ты то и дело ставишь меня в неловкое положение,- сказала она мужу.- Дура, при людях-то!

- Они трудились над созданием этого чада, не смыкая э-ээ… в том числе и глаз,

  не покладая, э-ээ… в том числе и рук!

- Полюция - эволюция овуляции.

- Она так современна, требует, чтобы я входил в нее в калошах, я – продукт босоногого детства?..

- Бартер на автосервисе. Он сделал для ее «Ауди» развал со схождением, а ей самой - развал со вхождением и отвал со снисхождением!..

 

 Из желания пощадить твое целомудрие, Народ, концентрацию почти скверного слова на малом пространстве прекращаю. Получил представление об одном из участков творческой кухни и довольно. Перчинки крепкого словца среди огромных пластов тостов ты встречать будешь, но только редкие перчинки, чем они и хороши.

Словом, надо остеречь уши бы на ушибы от мата.

Ну и как без Его Величества Тоста, резюме, морали наших измышлений:

ЗА КУЛЬТУРУ МАТА!

Много скверны Слова рядом нас питает злобным ядом.

Но прогресс - вчера услышал окрик уникальный:

«Насади на фаллос, дядя, аналус свой фекальный!»

И ответ: «Мы люди бедны, ну совсем не Морганы,

Киллера нам не нанять, а затем ступай-ка ты

В детородны органы!»

 

Т О С Т Ы

на базе шедевров

Омара Хайяма

 За пароли Любви волнующие знаки!

Пушок над розой уст – чем не письмо! Оно

Печатью родинки-фиалки скреплено.

А на луне узор – кому и чьё посланье?

В кого-то, видимо, и солнце влюблено!

 За неразгаданность твоей загадки!

Коль не сама Любовь, то, право, кто же ты?

Смотрю, дышу, живу, и в этом тоже – ты.

Твоей души, кумир, нет ничего дороже;

А вспомню: краток век! – стократ дороже ты!

 За ум изящный и непревзойденный!

О, королева, ты искусней всех ферзей,

Куда мне, пешему, от конницы твоей!

Слоном и королем я, бедный, загнан в угол

И получаю мат взамен любви твоей.

 За искрометные глаза твои!

Пускай моей тоской твои продлятся дни:

Хоть раз в мои глаза, желанная, взгляни!

И в самом деле взгляд бросает… И уходит.

Вот так! Зажги огонь – и в воду урони.

 За капельку надежды!

Ни повода мечтать о встрече благодатной,

Ни капли стойкости в разлуке необъятной,

Ни собеседника для жалобы невнятной…

О, горестная страсть, восторг невероятный!

 За ножки поцелуй полмира!

На что мне гейш уста? Твою бы ножку мне

Разок поцеловать, и счастлив я вполне,

Ах, ручка!.. И мечтой ошеломлен весь день я,

Ах, ножка!.. И всю ночь ловлю тебя во сне.

 За исцеление свиданьем!

О, первозданный свет для сердца моего,

Прислала б хоть привет для сердца моего.

Разлукой болен я, так исцели свиданьем,

Других бальзамов нет для сердца моего.

 За крепость сердца моего страдальца!

В ловушку памяти ты заманила сердце,

Тоску-нахлебницу в мое вселила сердце…

Я в рабстве у тебя, и некуда сбегать;

Нетленным словом «Жизнь» ты заклеймила сердце.

 За хворь сладчайшую тобою!

Какой соблазн, какой искус, храни Аллах!..

Твое лицо и день, и ночь царит в мечтах.

Вот потому и боль в груди, и трепет в сердце,

И сухость губ, и влажность глаз, и дрожь в руках.

 За славу нежных чувств!

Услада милых уст, рубинами гори,

Сокровищнице пусть завидуют цари!

Себе я заведу залог благоуханный;

Во славу нежных чувств хоть локон подари!

 За силу снадобья Любви!

Что истину вдали искать, любовь моя?

Могу я в двух словах сказать, любовь моя;

Стремящийся к тебе, но вдруг я слягу в землю,

Поможет из земли восстать любовь моя.

 За дверь твою с отомкнутым замком!

Влюбленным ночь дана, чтоб тешиться тайком.

Я у дверей твоих порхаю мотыльком.

Проснись! Любую дверь всегда закроют на ночь,

Но у влюбленных дверь – с отомкнутым замком!

 За дерзость, что тобой должна быть прощена!

Я дерзкою рукой твою погладил прядь,

Но не спеши меня за дерзость укорять;

Я в локонах твоих свое увидел сердце,

А с сердцем собственным могу ж я поиграть.

 За памятник, каким могу я для любимой стать!

Твое лицо – луна, которой не скудеть.

Прекрасна без прикрас – и прежде ты, и впредь.

Согласный умереть, охотно жизнь оставлю,

Чтоб у дверей твоих навеки замереть.

 За жертву, на какую я всегда готов!

Прелестные уста ласкай, вино, ласкай,

Перетекая в них из кубка через край.

Счастливый кубок прав: «Чтоб усладиться лаской,

Коснуться милых уст, до капли кровь отдай».

 За вечность следа твоего в моей судьбе!

Любовь моя светла, как чистая вода.

Счастливому в любви лишенья не беда.

Любовь других блеснет – и гаснет без следа.

Но ты, моя любовь, не сгинешь никогда.

 За приговор: тебя любить навечно!

Я за любовь к тебе любой позор приму,

А если пошатнусь, и твой укор приму.

До Страшного суда терзай меня, согласен,

Наградой за любовь свой приговор приму.

 За ослепление тобой, моя родная!

Сады в цвету, вино, благоуханный луг…

Все радости весны, лишь нет тебя, мой друг.

До радости ли мне, когда тебя не вижу?

А, встретив, с радости не вижу, что вокруг.

 За снятие барьеров всех для нас!

Неужто мы сердца познать любовь не пустим,

Изведать хмель вина и соловьев – не пустим?

Как роза лепестки, одежды мы распустим,

Покуда по ветру наш цвет садов не пустим.

 За скорость наших отношений!

Моя жемчужина! Успей, пока в цене,

Себя порадовать и стать отрадой мне.

Так быстро дни пройдут, придут такие ночи,

Когда не свидеться нам даже и во сне.

 За красоту, что затмевает сияние планет!

Я поздней ночью ждал свидания с Луной,

Гляжу, шагаешь ты. О, сердце, что со мной?

Глаза к земной луне, потом к луне небесной…

Небесная луна померкла пред земной.

 За сердца моего хозяйку!

Лицо твое – заря, а кудри – мрак ночей.

Фисташка сладких уст, миндаль живых очей.

Для сердца моего сам Бог избрал хозяйку;

Когда я без тебя – потерянный, ничей.

 За облик, вытканный самой природой!

К сиянию луны, красавицы ночной,

Добавлю я тепло, даримое свечой,

Сверканье сахара, осанку кипариса,

Журчание ручья… И выйдет облик твой.

 За ослепление, что подарила твоя краса!

К другой я ни на миг не упорхну никак,

Хотел бы, да любовь не обману никак.

В сиянии твоем слезами ослепленный,

Я на лицо другой и не взгляну никак.

 За ожидание сладчайшее и муку!

В мой предрассветный сад, где винная струя,

И музыкант, хмельной до полузабытья,

И птичий перезвон, и розы, и друзья,

О, нежная, сойди! Все приготовил я.

 За рост красы твоей и радости моей!

Мне пальцы не извлечь из мускусных волос,

Рубины дивных уст слепят меня до слез.

С минуты, как тебя сравнил я с кипарисом,

Тот стройный кипарис от гордости подрос.

 За жар крови с тобою разожженный!

С тобой, забавница, да с лютнею твоею,

Когда от соловьев слегка осоловею,

Когда вином и кровь, и нервы отогрею,

Не нужно ничего, все мраки я развею.

 За ревность к красоте твоей красавцев!

Едва ты вышла в сад, смутился алый мак,

Не успокоится от зависти никак.

А что же кипарис тебе не поклонился?

Увидел дивный стан, его хватил столбняк!

 За метафор лавину, что дарует твой образ!

Два локона твоих назвал бы я друзьями,

Свиданья – розами, а дни разлук – шипами.

Из-под щита волос твой взгляд – удар копья.

Любовь – глоток воды, а миг размолвки – пламя.

 За сладкое томленье по ангельскому лику!

Ах, сердце, наша страсть и так-то не бальзам,

За что в кострах разлук обугливаться нам?

В томленье  по родному, ангельскому лику

Блуждаю взглядом я весь день по небесам.

 За расщепление себя - тебя во имя!

Вздыхая по тебе, брожу меж стен пустых.

Лишась тебя, мой дом стал черным и затих.

Как слуг, тебе вослед я шлю глаза и сердце:

Всем сердцем я с тобой, твой путь – в глазах моих.

 За путы сладкие и скорбные!

Как вкрадчиво любовь опутала меня:

«Впустил, так поздно гнать!» - внушая и дразня!

Теперь такая скорбь испепеляет сердце,

Как будто стал огонь – горючим для огня.

 За узел прочный, вечный: ты и я!

Мне что ни миг с тобой, то новая беда,

И что ни день, то злей несчастий череда.

Меня уже пора оплакивать, поскольку

Судьба меня с тобой связала навсегда.

 За удила своим усильям мрачным!

За счастье прежнее тебя благодарю,

С тревогою на сердце вослед тебе смотрю.

С тобою – мрачный мир, каким веселым делал!

Разлукой омрачен, что с миром натворю?!

 За визит твой, такой долгожданный с разлуки!

О, знала б ты, тоска какая без тебя:

Как будто должен жить века я без тебя.

Прислала бы кого, сама бы навестила!

Что ни взбредет на ум, пока я без тебя!

 За жертву новую, с меня довольно!

Кого любовь теперь добычей изберет?

Кому она теперь с три короба наврет?

Я отбезумствовал, с меня уже довольно.

Любовь охотится… Сегодня – чей черед?

 За шрам, как мету дней моих сладчайших!

Уж так пылал тобой!.. Лишь начадил вокруг.

Ожог на сердце, шрам, начальный мой недуг.

Уж так старался я с тобой соединиться!..

Но если не судьба, то не судьба, мой друг.

 За рабство сладкое мое былое!

А вот кувшин: как я, любовь он знал когда-то,

В оковах локонов, как раб стонал когда-то.

Вот ручка у него на горле замерла:

Петля, что ручкой милою была когда-то.

 За вопрос, на какой не слышать мне ответа!

Так  ласково меня вдруг привечать - за что?

А после от себя вдруг отлучать – за что?

Мы с первого же дня так были неразлучны!..

На всю вселенную готов кричать: « За что?!».

 За чашу полную у губ, что накачало

раненое сердце!

Как сердце, изведясь, сожгло здоровье мне!

О, как невмоготу с его любовью мне!

В заветный час вином влюбленных одаряют,

Но чашу наполнять привыкли кровью мне.