Г Л А В Н А Я    Часть вторая                                      Ссан-ПИВОБУРГ

   

(Ввиду фрагментарной подачи материалов ссылка на части и главы не осуществляется.

Для удобства чтения текст разбит на две части) 

Часть первая

 
НА  ВОЛНАХ  КОНВЕРСИИ

 

Вертухальная  реальность: ракетчики станут пивоварами

 

                      Чушь какая-то… Галиматья!- редактор газеты Лепетунько стиснул голову и тоскливо уставился за окно. Скрипнула дверь, протиснулся литсотрудник Ванёк Шпур.

-                     Вызывали, Леон Галимыч?

-                     Ну, как там конверсионные дела?- Лепетунько пригладил щедрую плешь.

-                     Интенсивно созидаются развалины, вчера взорвали третью шахту «Сатаны», последнюю, американцы довольны и хвалят за расторопность. Инвестиции валят одну щедрее другой, чего только не строят и не запускают, дух захватывает, глаза разбегаются. Сейчас поеду на совместное заключительное заседание администрации и штаба дивизии.

-                     Ум-мм!- снова стиснул голову редактор, но деловито встрепенулся. – За тобой должок под рубрику «В мире увлеченных».

-                     Все в норме, сегодня ликвидирую, встречаюсь с нужными людьми, завтра к обеду материал будет сдан.

-                     Не позже!- взметнул белесые бровки редактор и сурово пристукнул карандашом в стол.

Ванек зашел в гараж и увидел довольно привычную благостную картину – шофер, заглазно - Куян, мирно посапывал на кушетке, ему за шестьдесят, понять можно.

-                     От Советского Информбюро!- громовым голосом начал Ванек, Куян крупно вздрогнул и сел, отирая от слюны угол рта, в мутных глазах его неумолимо истончались и таяли миражи райских видений. – После продолжительных и изматывающих боев за правду и зажиточность граждан, по сведениям прокуратуры, суда и следствия, снова выявлены многочисленные факты разгильдяйства и вредительства на ответственнейших участках российского идеологического фронта. К повешению приговорены очередные 126 шоферов редакций газет. Трупы повелевается заспиртовать и выставить на площадях для всеобщего обозрения.

-                     Заспиртова-аать!- блаженно прижмурился Куян. – Но какой же ты все-таки мудак, Ванька, в таком-то месте и заорать, нет бы обождать. Видишь ведь, млеет человек, райствует, так замри, затаи дыхание, походи на цыпочках, мух поотгоняй…

-                     Ну, конечно, размечтался, это сколько же мне надо тонн мух перебить, пока ты свой вековой сериал досмотришь про принцессу красы невиданной, именем Пр-рревыше всего…

-                     Мудозвон,- горестно покивал Куян, - разве тебе дано постигнуть, какие сладчайшие кина мне крутит Всемогущий.

-                     Что, не про принцессу?

-                     Ну не без нее, само собой, это ты конечно в точку, распред-твою смазь,- он позевнул до слез и уже совсем  деловито осведомился, - ключик на пятнадцать расчехлим?

-                      Само собой,- блаженно улыбнулся Ванек. – А тряхнуть стариной не хочешь?

-                     Всегда готов!- он повернулся к нему спиной.

-                     Ну что ж, попашем, папаша!- Ванек стиснул ему в кольце рук грудную клетку, прогнулся, отрывая его от земли, затем стал потряхивать, звучно защелкали, захрустели позвонки и ребра. Куян при этом действе едва не терял сознание от удовольствия. Затем он, расторопно орудуя спецключом, открыл кран внушительного бака из нержавейки, где на боку корявыми красными буквами было начертано: «Отработка маслов». В подставленные стаканы зажурчала брага, легкая, пенистая, игристая.

-                     Ум-мм!- оба прижмурились.

-                     Нектар, амброзия, пища богов!- стонал Ванек.

-                     Ляпота-аа!- вторил Куян придушенно.

“Куяна” нашему водиле впаяли ещё в детстве, за не по годам рассудительность да сходство с премудрым дедушкой Куяном, кто просиживал тогда на завалинке дни напролёт, всесезонно обмундированный в шапку и пимы с кожушком. И ещё одна кликуха за нашим Куяном числилась – “Гусак”, но это уже из обидных, за дефект, за долгий нос, что явно на двоих рос. Матушка его покойная, бывало, говаривала шутя, долгота, дескать, эта затем, что суюшка сынок её несусветный. Ну а изначально наш дошлый Куян наречён был Михаилом, признан законным сыном Авдея Поспелова, потомственного станичника, чья зажиточность после расказачивания-раскулачивания определялась топором на семь дворов да в один кафтан троих согнанием. Что и отвалил наследникам.

Куян на всё это не сетовал, потребностей он был самых скромных, определяя быль свою хожалым аршином – был бы хлебушка край, а уж с ним и под елью рай. Подтверждал эту установку даже его домишко – балаганишко с одним оконцем на улицу, стены же были наглухо задрапированы темной толью. Как слепил его Куян наскоро, так боле рук и не прикладал, как и ко всем прочим изгородям-сараюшкам. Женушка было кой-когда начинала гневаться, но скоротечно, так как у Мишеньки её находился пусть однообразный, зато безотказный ответ, заявлял с придыханием шельма, что, мол, превыше всего на свете для него она, Александра Степановна, радость глаз его вековечная, всё же прочее для него пустяки тленные. И мог так, зараза, объявлять многажды на дню, с неподдельным восхищением в глазах и в голосе  восторженностью, хоть трезвым, хоть не совсем, но всегда на одной ноте: “Пр-р-рревышше всего!” и ваших нет.

Немного истории о Райграде

Усвоив амброзию, друзья поехали на совместное заседание администрации Райграда и штаба дивизии ракетных войск стратегического назначения (РВСН). Райград переживал трудные времена. Тысячи четыре лет назад, по уверению археологов, в этих степях Южного Урала буквально бурлила весьма цивилизованная жизнь, раскопана целая цепь своеобразных городов, самый известный из них – Аркаим, расположен он совсем неподалеку, в полусотне километров от Райграда. Сейчас там царит немыслимое оживление, колдуны и прорицатели объявили это место скважиной в космос, местом подпитки, туда проложен регулярный автобусный маршрут, построена гостиница. В основном же,  человечество в данных степных краях обнаруживало себя совсем вяло, больше жалось к лесам и рекам.

Временем рождения Райграда можно смело назвать вторую половину 19-го века, когда силами казачества велась тихая оккупация Урала и Сибири, там и сям вырастали станицы и крепости. В годы индустриализации и коллективизации Райград вырос до крупного железнодорожного центра, обслуживал подъездные пути-дороги к легендарной Магнитке. На этом потенции роста иссякли, и городишко стал неуклонно хряснуть в худосочного и убогого карлика, деревеньку люмпен-пролетарского толка.

Однако, в 1965-м году, благодаря гонке вооружения, в частности росту ракетных войск стратегического назначения (РВСН) произошёл новый виток оживления. Искали место для дислокации новой дивизии, всемогущий палец поелозил на карте и уперся в Райград. Место удобное, по  кратчайшим траекториям можно было рассылать «Воеводу» и «Сатану» каждому желающему, в любую точку земного шара.

В одночасье все дороги близ Райграда были заасфальтированы, впритык вырос новый микрорайон из хрущовок, военный городок «Десятка». К радости женского населения пригнанная дивизия решила вековую проблему простоя даже у самой до этого маловостребованной  части девчат, рядовой и офицерский состав всю нерастраченную на врага силу стал обрушивать по выходным на милых дам. Резко поползла вверх кривая рождаемости, абортов, вензаболеваний, спроса на самогон, возрос и соответствующий этому производству травматизм, самцы самозабвенно калечились в свадебных схватках. Кое-какие счастливые дембеля уезжали в далекие родные края с невестами.

Затруднился тогда было даже сбор грибов и ягод в окрестных березовых колках, заветные для многих тропки перегородили шлагбаумы, близ них возникали строгие солдатики, брали наизготовку автоматы и стреляли сигареты.

Райград воспрянул, начал расти, дивизии требовалось немало дополнительной рабочей силы.

Вскоре шахты были вырыты, ракеты в них заботливо усажены и тщательно прицелены. Опошляя в какой-то мере секрет содеянного государством подвига, «Голос Америки» на коротких радиоволнах поздравил командира дивизии с окончанием мероприятия и рождением второго внука.

Но идиллия в Райграде длилась недолго – грянула перестройка, российская империя зла к великой радости американской империи добра развалилась. По страстному уверению последних, чему мощно вторил подголосок мирового сообщества, ядерное оружие такому неуклюжему и косолапому ребенку демократии было просто-таки противопоказано. Прозревшая Россия радостно соглашалась и торопливо заключала договора на уничтожение его излишков один масштабнее другого. Гонка вооружения кончилась, началась гонка разоружения. Армия, а с нею и Райград стала чахнуть.

А доверительность общения с теми, на кого вчера еще были нацелены ракеты, достигла пика, когда они сами, в ранге властных советников приехали в Райград и стали руководить уничтожением упомянутых излишков. Это был оргазм любовных отношений. Одна за другой многие шахты были взорваны, хотя по договору нужно было только затопить, дивизия была расформирована. В окрестных лесах опять не стало шлагбаумов, зато глазам открылись развороченные ангары, рачительный народ выламывал там все мало-мальски цветметное,  долбил, где ни попадя, шурфы в надежде напороться на медный кабель. Наивные, обнищавший комсостав давно выдернул могучими тягачами все до ниточки, выдернул, сдал и пропил, ибо располагал соответствующими схемами.

Быстро таяли и исчезали брошенные кирпичные здания, можно было даже утверждать, что скорость таяния была значительно выше скорости недавнего очень динамичного строительства. Рачительные райгорожане не оставляли на местах вчера еще добротных зданий даже половинок кирпича, оставались только небольшие кучи размолотого связующего материала.

На этом унылом и тусклом фоне разрухи армии и увядания Райграда вдруг пыхнула ослепительная звезда идеи – все спасает необычный зигзаг конверсии. Миротворцы из Пентагона предложили совершенно сногсшибательный план,  претворение в жизнь которого открывало невиданные шлюзы инвестиций и давало реальную перспективу превращения вчерашнего, мрачного и могучего форпоста в огромный и веселый город, столицу пива… впрочем, не будем забегать вперед, так как Ванек Шпур и его верный кучер Куян уже приехали на упомянутое совместное заседание администрации города и штаба дивизии.

 

Стенограмма заседания (фрагменты)

Мэр:  - Господа! Решение правительства одобрено президентом и Думой. Мы оказались в авангарде реформ, конверсионных преобразований военно-промышленного комплекса. В силу сложившихся обстоятельств дивизия ракетных войск расформировывается, все ее имущество, основные средства, ряд вспомогательных подразделений передаются городу.

Командир дивизии: - Да, соответствующие приказы нами уже получены. За передачей материальной части дело не станет. Мудрость предложенного коллегами из Пентагона проекта в том, что мы сможем очень полно задействовать опытные, высокообразованные кадры комсостава. После небольшой учебы, переподготовки, они, а я в это свято верю, будут столь же успешно выполнять  свои обязанности на новом поприще. Отечеству нужно, чтобы ракетчик стал пивоваром? И мы чеканим в ответ: «Есть!». Да и к тому же в этих профессиях, как мы открыли при знакомстве с проектом, есть много общего. Именно поэтому 95% офицеров охотно написали рапорта на увольнение, новая работа позволит им сохранить свое жилье, куда приличнее зарабатывать.

Мэр: - Сегодняшнее заседание – итоговое, в дальнейшем проект будет выполняться уже под гражданским флагом, в структуре администрации начинает работу штаб, в его штат включены советники от Минобороны и Пентагона.Сегодня, ввиду завершения подготовительного этапа работ, мы пригласили представителей общественности и прессы, они могут задавать вопросы специалистам.  Кратко о сути проекта. Согласно ряду принятых договоров с Америкой о сокращении части стратегического вооружения все ракеты в нашей дислокации уничтожены. Для задействования освободившихся людей, оборудования, учитывая выгодное пограничное расположение, был предложен проект  строительства огромного современного пивоваренного комбината. Чтобы вы представили  масштабы проекта, стоит лишь сказать, что транспортировка пива будет осуществляться по уникальной технологии, совершенно нестандартно, по керамическому пивопроводу, подобного многожильному кабелю, где каждая из жилок труба со своим сортом пива. Технология трубоукладки настолько динамична и совершенна, что трубу эту можно тянуть хоть на сотни километров в какой-то мегаполис, хоть по частной заявке в каждый пивбар или даже квартиру. Уникальность технологии еще в том, что данный пивопровод это - пневмопровод, то есть каждая из трубок это - ствол, по которому пулей по указанному адресу будет доставлена строго отмеренный размером заказа объем пива нужной марки.

Выкрик из зала: - Даешь пивикацию всей страны, пивкран в каждую коммуналку и хижину! Ура, товарищи!

Мэр: - Ну-ну, всегдашняя ирония коммунистов. Пивикация  ваших кабинетов и спецкормушек, любезные, наступила еще до электрификации. Но не буду отвлекаться, сказав о грядущем производственном потенциале, я не сказал главного, в Райграде будут располагаться головной НИИ пивоиндустрии, академгородок, музей, заводы пивного оборудования, вырастут досуговые центры, концертные площадки, аэропорт, земледельцы нашего и соседних районов переходят на выращивание ячменя и хмеля…

Вы знаете, я даже не в силах перечислить всего того, что так щедро предлагает проект, ибо все-все-все в городе будет подчинено Пиву, венчает же все это предложение, переименовать "Райград" в "Санкт-Пивобург" и учредить здесь евроазиатскую, континентальную столицу Пива (зал разразился аплодисментами).

- Надо ли говорить, какое это все-таки благо для города, ведь будут созданы не одна тысяча рабочих мест… надо ли говорить, какой это все-таки подарок судьбы для нашего народа, нищего и полуголодного… - Выступающий стал сосредоченно сморкаться в носовой платок.

Советник из Пентагона: - Господа! Заранее прошу прощать меня за не совсем окей-русский. Господа! Как мне тронуто видеть это волнение, как много тут русский душа! Перед вами открылись необозримые  горизонтали  глубины развития…

Выкрик коммуниста: - Чем не глубина, пара метров на погосте! Мы и так уже упились вашим пойлом, которое и рядом с настоящим пивом не ночевало, до усрачки, уже младенцы готовы поменять материнскую титьку на кружку, уже в школах надо лечить детей от пивоголизма!...  Зачем взорвали шахты, козлы, мы могли ведь зарабатывать кучу валюты на выводе спутников на орбиту?!.Уничтожили такое обкатанное уникальное предприятие, иуды!..

Мэр: - Выйдите из зала! Выведите его! Это вам не маевка, не митинг под гипсовым Лениным!

Советник: - Все нормально, демокрахтично,  все путем, как  голосит   русская пословица. Повторюсь, у вашего Райграда  светлое,  золотарное , точнее, золотушное, будущее, мы великодушно разрешили вам идти нужным путем, путем свободы и равенства, все путем, господа, вертухальная реальность наших планов обращается в плоть и кровь, мы всегда на этот счет держали и будем держать пушки на макушке. Конечно, вы люди разные, есть гордые, с гонореей, есть фанатичные попализаторы наших планов, все правильно, как голосит русская пословица, на семерых один гандон не обуешь. Все путем, господа, наше товарившивство на этой почве будет неуклонно крепнуть и процветать, все, о-кей!..

 

Дед Мокей, Великий Кучер

Ванек и Куян жили в одном микрорайоне  «Полтавка»,  за квартал друг от друга. С Полтавки, казачьей станицы, Райград когда-то и начинался. Поставят наши друзья машину в гараж и по пути непременно присядут на лавочку к деду Мокею, кому внучкой приходится Пр-ревышевсего. Деду 103 года, но странный субъект, время где-то в области его шестого десятка словно забыло о нем, перестало усушать и гнуть, что повально проделывало с прочими. Всю жизнь он, безоглядно влюбленный в лошадей, проходил в кучерах. Мокей считал это за удачу в жизни, ибо бесповоротно знал, что спокойно и безмятежно жить в этом суматошном мире может только мудрый лакей болвана.

Рослого, статного и по сей день стройного казака  наперебой зазывали к себе тщеславные чиновники, что выезд им гарантировало весьма внушительный. Многих суетных, бурлящих энергией начальников возил дед Мокей, все они давным  давно успокоились и прописались во цвете лет на погосте. Быстро робить, уродов родить, любил приговаривать Мокей на желание иных из них перевести экипаж в галоп. И на его ослушание никто, как правило, не гневался, уж очень внушителен был кучер, академик узды-вожжи да и только.

Его кучерство помогло ему при расказачивании - своевременно ушел в Китай, а при раскулачивании, он ошарашил станичников, пришел и сам, добровольно сдал вечно алчному отечеству «излишки» скота, кобылу с жеребенком-сиголетком и корову, оставив себе трехмесячную телочку и дойную козу. А через неделю заработали чудовищные жернова репрессий, костяк самых толковых и работящих казаков сгинули в необъятной тайге Зауралья и Сибири, успокоились в братских могилах «стройки века» Магнитки.

А кучера Мокея оставили даже в своем дому, какие казаки здесь понастроили себе крепкие, добротные. Они и до перестройки дожили под вывесками всех основных казенных помещений в Райграде, многие успешно приватизированы и обратились в бойкие лавки, но никому из потомков владельцев даже в голову не приходит подать голос в защиту собственных прав. Хотя можно. Не надо! в крови у них геночка есть неусыпный, дедами взращенный, кто диктует, не высовывайся, придурок, подравняют, изотрут в пыль, с жерновов упомянутых еще досе, мол, наша костная мука не выветрилась. Так и косят посильно, если умишком чуток подхарчились, под дурачков и кучеров, кем вовремя деды не прикинулись, к обочине жмутся, а мимо экипажи один роскошнее другого, быстрые-быстрые, в галоп, в галоп, глаз не успевает фиксировать. А жернова, знай себе, поскрипывают неустанно, работы у них всегда невпроворот.

 Куян доложил деду Мокею обстановку с пивоконверсией.

- Знатный заворот,- кхекал старик, чиркая на земле клюкой ему одному понятные знаки,- оно всегда так было, кто проворнее, тот и довольнее. Мягко уж очень стелют ребятки, а ведь они из тех, кто топора на свои руки не уронит. Опять торопышность в себе обнаруживаем, судороги, разве так обстоятельность в деле придет, в рывках да шараханиях нет места крепкому обмозгованию. Снова мы рябее суслика, голосистее сверчка, а в карман хвать, там опять в горсти дыра. Все мы ждем чужую догадку, а с нею денег кадку. Торопышность, на мое разумение, ребятки, уловка лукавых да скудоумных, пока они мельтешат, их не разглядишь, шум, гам, тарарам. А ухвати его за шкварник, останови для пристального рассмотрения, и ахнешь, и этот нетопырь нас в узде водит?! Сколь времен да царей с их свитами на Руси не меняется, а самый наисвятейший промысел остается прежним – дери с народа три шкуры, да распинай погромче, что четвертую не дает.

 

Данилка

Метров за шестьдесят от дома Ванька как всегда встретил Рома, кот трехшерстного полосатого окраса, взбежал по спущенной руке, стал прохаживаться с плеча на плечо, щекоча мехом щеки, ноготками покалывал умеренно, что выпускались по блаженству. Во дворе заскакал Буян, взбрехивая и прискуливая, в предвкушении прогулки. Мать, выставляя ужин, упрекнула за позднюю явку. Прибежал дружок, Данилка, соседский мальчишка, отрапортовал об исполненном задании. Ванек доверял ему довольно часто изготовление приветственных адресов, портретов, макетов печатей-штампов…  Укажет вариант текстовой части, вид рамки-виньетки, и Данилка играючи монтирует-ретуширует на компьютере нужное, делает распечатку на принтере, ламинирует-фольгирует картинку. Восторгу мальчишки нет границ, мало кто из его сверстников в двенадцать лет к столь серьезному делу прислонился, к тому же Ванек под эту сурдинку подсовывал ему обновки за помощь, то кроссовки, то курточку, следил, что из гардероба пацанчика совсем уж ветшало, подкармливал регулярно,  ибо Данилка безотцовщина, в семье уже пятый, а мама все серьезнее и серьезнее пьет, не до воспитания. Пятерых же нарожала с расчетом на хорошее соцпособие, какое исправно получала и пропивала.

Во дворе у Шпура баскетбольный щит, побросали мяч с Данилкой немного и пошли за компьютер, работы всегда хватало. Буян притявкивал обиженно, прогулка явно отменялась.

Ванек усадил за компьютер Данилку, подкопились заказы, тот стал сканировать и ретушировать фотографии, большей частью, старые и потрескавшиеся, маленькие, нечеткие, работу в графическом редакторе «Фотошоп» он освоил весьма прилично, точки, царапины удалял умело, усиливал контрастность, выделял-прорисовывал кое-какие детали. Увеличенные, тонированные или переведённые в полный цвет портреты, заключенные в рамки, приносили уже третий год стабильный неплохой приработок.

Сам Ванек уселся за прослушивание диктофонных кассет  Бармена Мини Хаузина, черновую запись на бумагу. Затем он окончательно отшлифовывал записанное при наборе в компьютер. В деловой тишине они могли сидеть с Данилкой часами, каждый упоенно занимался своим делом, не мешал друг другу.

В другой комнате чуть громче обычного звучало радио, отвлекало, и Ванек пошел выключить его, но не выключил, ахнул и заслушался отрешенно.

Влюбился он в эту песню уже давно, незатейливую с виду, но от какой почему-то покрывался ознобом и подмокал глазами. «Виии-итенька, мой милый Витенька…», пела припев Оксана Бабаян, и сердце его сладко подплывало… эта интонация - меткий нож, какой вскрывал неотразимо капсулу в далеком углу его души, спекшийся комок несостоявшегося, ампутированного, вырванного с корнем. «Ви-итенька!», слышал  он уже лет шесть, где-то раз в год, случайно, и одинаково стискивал зубы и прятал мокреющие глаза, если на людях. «Ва-аанечка, мой милый Ванечка…»-, да-а, было это и у него, это запредельно сладкое, взаимное, но почему-то корявое и рваное, импульсивное, быстротечное, ненормальное, больше болезное.

«Ви-иитенька…», зовет теперь она, частица его души, из быстро отдаляющегося прошлого голосом певицы, и он  все также отзывается безоглядно, моментально, весь до молекулы навстречу сверхжеланному зову, но спохватывается и грустно поглаживает вмиг засаднившее сердце. Что, милая? Куда зовешь? Мы никуда и никогда друг от друга не уходили и не уйдем, хоть и возомнили по человеческой глупости, что телесное забвение определяет духовное. Мы вместе даже против своей жалкой воли, вместе, в драгоценной клетке какую нам так щедро подарил Всемогущий.

А может этот ход и есть самый лучший, по его же воле. В этой клетке мы все также радуем глаза друг другу вечной молодостью и нетленной искренней нежностью. Года тут стали неподвластны. Изредка ты приходишь во сне, кой-когда окликнешь из этой вот песни чужим именем, из конспирации, чтоб не навредить. Нам хватит и этого. Напоминания, что это было, есть и будет. И, слава Богу!

Ванек выключил радио и, усаживаясь за стол, покосился на Данилку, тот отрешенно сопел, старательно возя мышкой по коврику. Ничего не заметил, не заподозрил его в слабости, и отлично. Перед тем, как жена уехала с сыном, ему приснился дикий сон, по всему, вещий, который по сей день четко, неотвязно стоит у него перед глазами. Будто шел он вместе со своей крохой по зимнему Райграду, прогуливались с ним праздно, весело болтали, радовались солнышку, чистоте снега и легкому морозцу. Расшалились, и Ванек стал кружить сынулю вкруг себя, карусель делал к его неописуемому восторгу. И вдруг, он оскользнулся и в падении разжал руки и… о, Господи! Ванек отвернулся от Данилки, ибо глаза застлали слезы, а под сердце всплыла мрачная и тоскливая туча. При взгляде со стороны в тот чудовищный миг, он, как и все, видел, как зашвырнул сына с обочины на середину проезжей части дороги, под мчащийся навстречу автобус, зашвырнул, а сам отлетел в противоположную сторону. Всемогущий пощадил его, и сон прервался именно этим мигом, его воплем отчаяния и боли, не показал того, чего он бы вообще не выдержал.

А вскоре, любимый, его страстно любящий сынулька уехал с матерью, пропал, исчез из его жизни в далеких-далеких краях. А жуткий сон не тускнел в памяти, заглядывал частенько и палачески сладострастно смаковал его неизменное страдание, боль вскрывающейся раны…

Ну, довольно, прикрикнул на себя Ванек мысленно, рассопливился ты что-то ноне, парниша, не на шутку, это ни к чему, это надумано, это услада бесу. Терпение и труд все перетрут.

  

  Будни редакции газеты

…Рутинный недельный анализ работы редакции, летучка. Выступили плановые докладчики: заместитель редактора, Галя Матья; глава агроотдела Лиза Блюдова. Лепетунько метал громы и молнии на новые ляпы и опечатки в минувших номерах. Так вместо «кулинария» было набрано с матершинным акцентом «хулинария», надо «омутнение русского языка», прошло – «омуднение», при использовании программы распознования  текста компьютер из «Родина» сделал «Р-1- а» и никто при вычитке распечаток этого не заметил, а это в речи мэра, скандалец был по этому поводу знатный. В очерке Лизы Блюдовой о видной депутатке очень преклонных лет, во фрагменте «… она была навсегда цепка в своем призвании», прошло «целка», тоже был шум до небес, ехидные улыбки, ибо у старушенции была масса внуков, а один тоже ходил в депутатах.

Лепетунько заламывал руки, ожесточенно массировал плешь и взывал умоляюще к бдительности, так как любой из подобных промахов грозил ему в наше демократическое время не только увольнением, но и судом.

-  Но вы посмотрите, товарищи, какие кругом таятся мины. Ведь пишет вот Лиза Блюдова о самодеятельной артистке, вокалистке Клавдии Кардиналовой, что она, мол, замечательный человек, что помимо художественной самодеятельности на ее хрупких плечах семья, основная непростая работа осмотрщицы вагонов. Но «вокалистка» у Лизы превращается в «бокалистку». Какой чудовищный подтекст, увлекается, мол, спиртным. Ладно еще это вагонница, рядовой работник, а случись какой-нибудь руководитель… Оскорбление чистой воды…

Буйное воображение Лепетунько заменило вагонницу на личность областного калибра, и лицо его пошло красными пятнами, плешь покрылась испариной, он одеревенел и умолк на добрую минуту.

По определению Лепетунько,  литсотрудник Шпур был неук, так как не имел ни одной бумажки, подтверждающей какое-то законченное образование. Было «недомучанное» высшее – он бросил политех в начале четвертого курса, учился заочно почти два года в Литинституте, бросил. Издал небольшую книжку стихов, но и к поэзии неожиданно охладел. По всем параметрам Ванек считал себя за прекрасную заготовку кинорежиссера, ибо мыслил исключительно визуальными образами и без устали придумывал трюки, эпизоды. Безоглядно любил афористику и фотографию, прилично познал компьютер, больше по части графической редактуры. Редактора Шпур удовлетворял в главном – не конкурент на кресло, как по документам, так и по его собственному желанию, уж очень ценил свободу, а с ней и настоящее творчество. К тому же Ванек практически не делал ошибок, прекрасно гнал строку и фотокартинки, при этом не требовал к себе никакого внимания, был абсолютно автономен, писал дома, в редакцию приносил готовый материал на дискете.

По окончанию летучки под локоток его ухватила Галя Матья, по образованию она – воспитатель детского сада, основной поставщик ляпов в газету, но она родственник кого надо, и потому у Лепетунько извечная тоска по этой части, это был конкурент, фаворит, и Галя Матья этого не скрывала, чувствовала себя уверенно и комфортно.

-                     Ванюшка, золотце мое,- она притворила дверь своего кабинета поплотнее, - надо матерьяльчик стругануть позанозистее, поэпатажнее, чтоб читателя ошарашить, а то тираж что-то усыхает…

-                     Что-нибудь путное путанное из жизни путаны?

-                     О-оо, умничка, отмочи, что-нибудь типа того хохм-репортажа «Грудемес из Гудермеса», про импотента-соблазнителя.

-                     Я предвкушал, яхонтовая моя, подобную заявку давно, есть кой-какие заготовки…

-                     Например!- Галя Матья в предвкушении несомненного лакомства потерла ладошки.

-                     Например: Исповедь перно-звезды Мандонны из-под дрист-жопея  Пурген-Заде… Или, Монологи Мадам Вошки, автор, Дарья Усралова. Дошлая журналистка, утомив читателя и устав сама от гинекологических откровений кому, когда, где и как давала, обрела способность обращаться в ползучее, кровососущее насекомое, жительницу лобковых зарослей и поставляет теперь компромат  на пригревшую ее особь, ну очень-очень знаменитую и процветающую…

-                     Не на Иришу Хукомнадо?..Недурно! Мадам Вошка! Мандавошка! - Галя Матья  рассмеялась. – Ну, ты Ванька и шельма…- Ванек ей нравился с поры, когда еще учились в параллельных классах, но, увы, пути их давно разошлись. Как-то раз, после праздничной пьянки, они нечаянно оказались в одной постели, но это не изменило уровня их  дружеских отношений, все пошло по-прежнему. - Слушай, Ванюш, придумай заголовки дуплетные свои фирменные, позабористее, вот к этой паре материалов.

-                     Самое забористое слово на две трети из латыни, а остальная буква «й»,- пошутил Ванек и вчитался минут на пять в распечатки. Поправил кое-что карандашом и написал на одном: «Напущение напыщения», в другом материале исправил рубрику «Из зала суда» на «Оглушение оглашением».

-                     А заголовок пойдет, неплохой, хотя попробуй вариант «Суд ушел. Сесть!»… Я побег, Галинка,- приобнял и чмокнул в щеку шаловливо, - что всегда симптоматично, мне ты дюже симпатична,  покедова, дружок… Прошвыр у нас ноне с Куяном  презанятный…

 

 -                     От Советского Информбюро!..- забасил Ванек, открывая дверь гаража.

-                     Да не сплю, не сплю, мудилка,- сел на кушетке Куян,- так просто, прилег чуточки, что-то спина загудела,- но позевнул  шельма пресладко и потянулся с выщелками.

-                      Расчехлять ключик на пятнадцать?

-                     А не тряхнуть ли нам стариной?..

-                     Ум-мм!- застонали синхронно, опустошая стаканы с пузырчатой.

-                     Нектар, бальза-ам, аа-амбра!

-                     Ляпота-аа!

-                     Не-е, дядь Миш, надо патентовать напиток, уж очень своеобразен.

-                     Все дело в дрожжах!- поднял палец Куян нравоучительно,- на родовом хмелю, Степановна жизнь положила, чтобы это постигнуть.

-                     Не хуже шампанского играет, а пьется-то как легко, а ведь крепостью градусов шесть-восемь, не больше, да, дядь Миш?

-                     Околь того…

-                     А она не ворожит при изготовлении закваски Степановна-то твоя?

-                     Она, Ванятка, надо всем ворожит, что для меня да детей-внуков делает, обмаливает, обласкивает руками своими волшебными, глазами и голосом. У нее руки, не поверишь, хворобу любую из меня вытягивают, что из поясницы, что из головы. Погладит эдак невесомо, пошепчет как ребенку, что-то вроде, с гуся вода, а с Мишеньки худоба, и я как водой живой спрыснутый. А какие хлеба она испекает, Ваня, царские хлеба, распред-твою аммонал!

-                     Да уж вкушал, дядь Миш, смаковал, знатные хлеба!

-                     А ведь шесть сестер имеет миланья, одну другой рукоделистее, хлеба они тоже упекают загляденье, а завяжи мне глаза, я, наощупь, по духу хлебушек Степановны узнаю… Такая вот она у меня раскудесница, одно слово, прр-ревыше всего!

-                     Кончается бак-то,- вздохнул Ванек,- надо заяву ей подгонять, челобитничать.

-                     Надо,- кивнул Куян и блаженно прижмурился, - она уж и сама недавно пытала, нет ли у нас нужды, сулится этот раз спроворить в закваску добавку какую-то из богородской травы, зверобоя, корешков хрена, не упомнишь всего, что говорила, бесы и болячки, говорит, вас с Ваняткой вообще стороной обходить станут…

Понесло родимого, улыбнулся Ванек, о своей Пр-ревышевсего, Степановне ненаглядной, Куян мог говорить сутки напролет. Прожили вместе они уже сорок семь лет, нажили семь девчат. Сына так и не получилось и оттого он сильно тянулся к Шпуру, ублажал как мог, ластился неуклюже. Как заключал Ванек, на примере этой и многих прочих пар, какие он наблюдал до этого, можно достаточно уверенно предсказывать, какого пола будут дети в семьях. Если мужчина влюблен безоглядно, перевешивает своим чувством чувство жены, то есть довлеет женское начало, то будут девочки. И наоборот.

Бывая часто дома у Куяна, Ванек каждый раз ошеломленно чувствовал, что попадал в какое-то иное силовое поле межличностных отношений, каждая молекула стен, воздуха этого убогого крохотного домишки с одним оконцем на улицу дышали добром и любовью. Подавленность и прочая пасмурность души в этих стенах вскоре исчезали, восстанавливалось душевное равновесие, а вскоре приходило какое-то тихое необъяснимое ликование, радость, нарастающее желание вперегонки со всеми делать что-то доброе и полезное окружающим. Именно так они, Куян и Степановна, жили всегда, вперегонки упрежая, делали друг другу посильное добро. Ванек любовался на них, внешне совсем-совсем непритязательных, даже, по большому счету, и не особо симпатичных, некрасивых, но они заставляли  любоваться на себя, высвечивая и отдаляя все эти пустяки немеркнущей зорькой их взаимной любви. Ванек любовался на них и вздыхал не без зависти – у него не так давно развалилась семья, где климат отношений в последнее время царил престервозный.

 

Ванек и Данилка

 …Пришел Данилка, Ванек накормил его, и они стали просматривать в компьютере папки, уже изрядно натрамбованные фрагментами своих снов, в ряде случаев эти картинки были похожи на иллюстрации каких-то сказок. Некоторые из них они стали препарировать, монтировать коллажи, вводя участниками себя или своих знакомых. Немало забавлял их и просмотр дисков Бармена Мини Хаузина, в совокупности с расшифровкой диктофонных записей эти картинки нередко дарили зрителям особую прелесть. Шпур вскоре переключился на работу с диктофоном, и Данилка открыл одну из игрушек.

Данилка в семье был пятым ребенком. Старший брат Колька, ему восемнадцать, уже мотал срок за кражу. Сестра-погодка Люба года два назад исчезла, большинство из окружающих уверяли, что мать ее продала, то ли в далекий подпольный бордель, то ли на органы для пересадки. Другой брат Шурик, кому пятнадцать – инвалид, нет левой ноги выше колена и руки по плечо, хотел снять медный провод на «железке», контактный, но тот оказался под напряжением. Феноменальная его физическая живучесть, что изумленно признали врачи, была неотделима от его живучести вообще, поразительной жизнестойкости и приспосабливаемости  в изрядно жестоком мире, где он обитал. Это был неоспоримый лидер среди волчат ему подобных, он им остался, даже став инвалидом, в лице его отечество ждало подарок, от какого затрепещут облака. Уже в этом возрасте, будучи инвалидом, он сколотил банду, к которой как бы и не имел отношения, плодовито побирался на автовокзале с прилегающим к нему рынком, шустро скакал на этом многолюдном пространстве с неизменным адъютантом, другим братцем, Стасиком, кто был моложе его на два года.

От зоркого взгляда Шурика ничего не ускользало, брат же то и дело отбегал от него куда-то, делал наводки, указания, и беспечные лохи тут же наказывались, исчезали вещи и аппаратура из салона автомашин, грабились перебравшие мужички, вырывались сумочки у зазевавшихся дамочек. Денег у Шурика всегда было много, и он уже научился даже относиться к ним достаточно презрительно, ему нравился процесс их добывания, он умел организовывать этот процесс на пустом месте, это был прирожденный организатор криминального толка.

Расположение монитора позволяло Данилке тактично отворачиваться от Шпура, изображать поглощение работой. Он сегодня снова не мог говорить, его душили слезы и если бы он начал рассказывать об их причине, то, несомненно, разрыдался. Но дядя Ваня не задавал вопросов в такое время, по всему, видел его состояние, вздохнул пару раз и тоже погрузился в работу, надел наушники и стал считывать-записывать наброски с диктофона.

Пару часиков назад Данилка решил заглянуть домой, отметиться, что требовала делать мамка ежедневно. Ворота были закрыты, и он перелез через забор, зашел домой с огорода. Шурика со Стасом не было. Услышав приглушенный разговор, он заглянул из кухни в зал и увидел лежащих на диване мамку с каким-то мужчиной, оба были пьяны, полуголы, мамка слабо запротестовала, услышав подозрительный шум, но мужик прицикнул грубо, да лежи ты, сука, не трепыхайся. Картина была настолько мерзкой, что Данилка забился в угол сарая и с полчаса рыдал, уткнув лицо в курточку для бесшумности. Он и до этого мельком видел мамку за этим занятием, но по младости лет это его как-то не оскорбляло, не ранило столь сильно. Все они рождены от разных отцов, какие даже не обозначены в свидетельствах. Он знал своего отца, все его звали Лысый, его посадили четыре года назад за убийство, дали девять лет - зарубил топором о человека в этом доме, на глазах Данилки. Около полугода Данилка после этого болел, живот и грудь его покрыла страшная чесотка, превратившая кожу в коросту, он часто падал в обмороки. У Лысого это была уже третья судимость, двенадцать лет он до этого уже отсидел. Могли этот раз дать значительно больше, но зарубленный умер не сразу, спустя два дня, что уже классифицировалось не как убийство, а нанесение тяжких телесных повреждений.

Данилка как можно потаеннее вздыхал, но чувствовал, что уже привычно улучшается его настроение, дела с дядей Ваней как-то властно отвлекали от недавнего смрада, оздоравливали. Он покосился на него, тот чему-то улыбался до ушей и торопливо строчил что-то в тетрадь. Данилка тоже непроизвольно улыбнулся, вспомнив, что нынче он снова заночует здесь, так как дома в ходе пьянки его никто не спохватится.

 

Советник Джон – русский фольклорист.

В парке наши друзья встретили Джона, американского советника. Он был уже изрядно пьян, но вскрыл новую тыкву с темным крепким пивом. Он давно искал встречи с Ваньком, так как с недавних пор влюбился в русский фольклор, собирал современные частушки и побасенки, да и, вообще, всеми силами старался улучшить знание русского языка, который знал, по его словам, не совсем о-кей.

Ванек и Куян не стали кобениться и приняли угощение. Тыква быстро опустела, и американец заказал манговый плод с чачей. Беседа вошла совсем в вольготное русло.

-            Скажи, Иван,- спросил Джон, - правильно ли я подобрал первородный корень? Слово «милиция» от слова «милые лица», верно?

Куян едва не поперхнулся, Ванек взметнул брови и неудержимо разулыбался.

-            Все верно с точностью до наоборот, лица нашей милиции большинству граждан внушают патологически страшливое уважение. Причем не оттого, что они где-то нашкодили-напакостили, а от беззащитности перед возможным произволом, растоптать и смертельно унизить невинного человека в нашей милой милиции могут в любой момент. Но с другой стороны та помойка, где им приходится работать, грязь людского дна, взывают к снисхождению, пониманию, что с волками жить, по-волчьи выть. На мой взгляд, название этим органам дано удачнее словом «полиция», где просматривается «полулицые», то есть лица с налетом конспиративности, малоузнаваемые. К тому же тогда можно этот орган определить как полюция, то есть своевременное, но безадресное семяизвержение общества, когда желаемое так и не обрело до конца благих изначальных намерений, не стало идеальным  развивающимся плодом.

-            Ваш язык, Иван, имеет большая шкала градиентности, тончайших полутонов, я то и дело попадаю впруссак, как окурок во вши…

-            Так ты избегай трудных мест, не вворачивай в речь того, что не до конца понимаешь.

-            Мне все так говорят, но, как голосит ваша пословица, свежо переедание, да верится с трудом или, а Васька слушает, да ест.

-            Во, наконец-то, первую пословицу не переврал, про Ваську, хотя это даже и не пословица, а летучее слово, фрагмент басни Крылова.

-            Я вот написал записка деловая одному человеку, не сверил пока в компьютере корректором, проверь, Иван, много ошибок вот в этих трех абзацах.- Ванек прочел указанное и улыбнулся удручающе:

-            У тебя, Джони, какой-то магнетизм к ненормативной лексике, бранности слова. Вместо «медальон» ты пишешь «мудальон», «фальшивомонетчик» у тебя обращается в «фальшивоминетчика», «бдительность» в «бздительность», «какафония» в «какавонию», «оборотный капитал» в «обормотный», «гардероб» в «гардегроб», «сиюминутный» в «суюминутный»… Не-ет, ты без корректора и шага не ступай в своих эпистоляриях, конфузиться будешь без конца, тебя юмористы цитировать начнут, как экс-премьера Черномырдина.

-            Вот ведь досада какая,- потер озадаченно шею американец.

-            А чего бы ты хотел, сам ведь о тончайших градациях говорил. Вот возьмем слово сугубо вроде техническое, «обсерватория», а всмотришься под определенным ракурсом – целый рассказ пошлейший из сокращений «обсер-ват-ори-я»..

-            Ничего не понял,- страдальчески сморщился Джон.

-            А-аа, и не надо, это все для тебя временно и вторично,- махнул рукой Ванек.

На небольшую сцену кафе вышел местный бард Леня Полумакарий, страстный поклонник битлов, он стал исполнять одну из их песен, с вольным переводом.

-            Мне бы девушку синюю, синюю,- заизвивался Полумакарий, - чтобы косы свисали до пят, чтобы шея была лебединая, да побольше повиливал зад…- Позади барда создавался динамичный фон, выскочили три голых девки и стали торопливо одеваться. Это был фирменный стиль кафе, созданный по многочисленным заявкам мужиков, кому осточертели бесконечные задницы и вымя, какие вываливались изо всех немыслимых щелей. Данная категория зрителей ненавидела стриптиз и получала искреннее удовольствие от обратного хода, когда баба быстро одевалась, маскировала осточертевшие, неуместные вне постели прелести. Мужики шумели, делая ставки на ту, кто оденется быстрее. Полумакарий пытался перекрыть шум повышением визга исполнения.

-            Но досталась мне доля немалая,- вопил он, - я женился как раз на такой, жизнь прошла, словно лошадь усталая, и легли мы с тобой на покой…- Зрители зашумели совсем громко, фаворитка не оправдала ряд ставок, у нее перекрутился лифчик, и груди выпадали из-под этой веревки. Все презрительно отвернулись от сцены, и Полумакарий  запел в относительной тишине.

-            Вот лежим мы с тобой в тесном гробике, ты спиною прижалась ко мне, череп твой аккуратно обглоданный, улыбается ласково мне…- Полумакарий онанистически затеребил гриф, извлекая нужную пронзительность из струны, полузавалился в глубоком приседе на спину, изобразив логотип рок-музыканта, и завизжал совсем хрипло.

-            Разобрать бы тот гробик по досточкам, чтоб на воле побегать чуток… - Но снова выскочили антистриптизерши, и слова барда погрязли в новой волне шума.

-            И впрямь,- сказал советник,- культура ваша речь постоянно балансирует между общепринятым и запретным, меняешь одна буква, всего одна и такая переполюсовка. Вот слово «попа» - приличное, а «жопа» - уже непечатное. Слушай, Иван, я собираю коллекция фольклора…

-            Да наслышан чуток, частушки, что ли, интересуют? Есть у меня товарищ, мечта у него светлая, оперу из похабных частушек, прибауток, афоризмов сочиняет. Видится ему этакий цирковой балаган умных скоморохов, сильных и ловких шутов-акробатов, праздник ума и плоти, его пик, ведь афористика и акробатика, по сути, признаки совершенного ума и тела. Много движения, игр, музыки, красок костюмов…

-            О-оо, похабных! Самый то, что надо, мне фсе ваши юмор, что нечего кушать, непонятны, мне похаб надо, самый смак, естество. Где тот ваш господин товарищ, поехали к нему, я ему дам доллары, и пусть он поставит эту опера! О-оо, этот похаб сильный жанр, на этот счет вы выше всех!

-            Зачем ехать, я почти все знаю, дернем вот чачи, и я тебе для разминки кой-какие спою, да и на диске они у меня есть, смахну на дискету. Не спеши… Как там на этот счет у нас голосит русская пословица?

-            Семь раз обмерься, а потом зарежься!

-            Бесподобно! Жванецкий тебе и в подметки не годится!

-            Жванецкий – друг Даля?

-            Незаконнорожденный сиамский младший брат.

-            О-оо, Иван, я буду твой самый благодарный должник…- Они выпили, и Ванек запел негромко:

-            Тихо с милой упадет к ногам моим бюстгалтер, не помножу два на два, а ведь я бухгалтер!

-            Люблю етьбу в начале мая, когда весенний первый гром, я снова милку раздеваю и скоро поведу в роддом!

-            Ах, как он ее манал, прямо страсти аммонал!

-            Брезжит бордель окончиком, Брижжит Бардо на кончике! Визжит, кричит родимая, ой, ма, назад роди меня!

-            За окошком черт те что, то кризис, то стагнация, и я вот тоже не у дел, у милой менструация!..

-            Подарила ты мне букет, слово молвить не в состоянии, гонорея, триппер, бабон… за одно всего лишь стояние..- Ванек пропел советнику еще с десяток частушек, декламировал афоризмы, затем спел пяток частушек Куян, при этом они не забывали про чачу, потом все закономерно расчувствовались и решили поехать в гараж, пить пузырчатую. Когда ехали по улицам Райграда, Ванек потешал Джона чтением вывесок.

-            В моей коллекции необычных словечек есть отсек, который я называю «Улица разбитых афиш», - сказал он, - почти в каждой можно найти свою изюминку, а, порой, и не надо искать, она сама вскричит так, что только ахнешь. Видишь вон на крыше метровыми красными буквами «Дом мебели», одно время, целую неделю, там не горели две буквы во втором слове, первая и четвертая. Что самое интересное, мало кто обращал внимание на данное событие. Или смотри, Джони, как написана вывеска парикмахерской «Гребешок», верхняя часть буквы «е» совсем тяжеловесна, она стопроцентно читается как «о», стало быть получается совсем мрачно – «Гробошок»… А вон китайский ресторанчик «Дом дракона», не так давно там была крупная драка, перекрушили внутри и снаружи все что можно, для полного соответствия надо было бы частично расшибить и вывеску, чтобы читалось «Дом драк»… А это пример неправильного использования однотипного шрифта и отсутствия нужных интервалов «Салон Утро», обратился в «салонутро»…

-            Скажи мне, Иван,- сморщил лоб советник, напрягая мысль,- я понимаю слово «аншлаг», читаю в газете резюме на концерт какой-то артист и понимаю, аншлаг это хорошо, успех. Но если артист слаб, зачем нельзя сказать «дуршлаг»?

-            Почему же нельзя, все можно, только формулировка станет витиеватее, с тем или иным интонационным окрасом, скажем, ироничным, уничижительным, ведь дуршлаг атрибут примитивной кухни, что так полярно тончайшей эфирности искусства. К примеру, я считаю убогим псевдоталант певца Алика Кусманова, племяша поэта Рассола Хамзадова, чьи стихи он отпевает,  и потому отчет о его концерте написал бы так: «Вчера прошел  концерт певца. Был полнейший дуршлаг. Бешеный восторг зрителей вызвали сальто-мортале артиста, его шпагат, хождение на руках, жонглирование тремя предметами и неутомимые прыгучие скачки. Коронный номер под занавес, как всегда, ввергал в оторопь каждого из поклонников таланта Алика, исполняя двойное сальто, он улавливал в верхней точке задницей электролампочку, тем самым гасил ее, ущемлял аналом и вывешивался на проводе в позе парящей ласточки. Не отставала от солиста и интернациональная изящная группа хореоподдержки в составе: немец Оран Гутанг, белорусс-индиец Рангун Танк, хохлофинн Питекан Троп и русский эстонец Петя Кан-Трооб.  От  ряда импрессарио цирков певцу-попрыгунчику и его команде поступили заманчивые предложения. По многочисленным заявкам зрителей артист последующие концерты будет проводить в жанре мима»…

-            О-оо, Джони, посмотри на эту вывеску, как аппетитно она взывает к редактуре: «Галантерея, трикотаж, парфюмерия», это же целая поэма, представь себе  подзапущенную бомж-мадамочку, выходящую из этого магазина, и я, как характеристику, говорю ей следующие восхищенные слова: «Галантерея! Трико аж парфюмерия!», всего одна буква, Джони, а какой пласт смысла разверзается! О великий и могучий русский язык! Потенции твоей сокровищницы воистину безграничны! Как там на этот счет голосит русская пословица, а, Джо?

-            За твоим за языком не поспеешь босиком!- сказал тот и обнял Шпура.

-            Ох горазд я во хмелю, чего хочешь намелю,- приосанился Ванек.

-            Красно полюшко пшеном, а беседушка умом,- подпрягся Куян, отвлекаясь от руля, и улыбнулся совсем рассолодело. – А ласковое слово и кость ломит, распред вашу мачеху…

 

Пузырчатая привела американца в совершенный восторг, он снова попросил Ванька спеть фрагменты частушечной оперы.

-            Если хочешь спеть фальцетом, ущеми яйцо пинцетом. Чтобы соло взять дискантом надо лечь под траки танка!

-            Не люби так страстно ты, Мари, Хуана, станешь ты ему отравой, как марихуана!

-            Я выращиваю мак, у милашки я – примак. Скоро будет урожай, на иголку сядем – рай!- Спел еще штук пять и объявил:

-            На этом прима-солист, моряк психоокеанского флота, свой концерт заканчивает.

-            Слушай, Джо, конечно, в настоящее время наши страны друзья, меж нами мир, потому как мы смотрим друг на друга невооруженным глазом. Но дело идет к тому, что вскоре нас, русских, окончательно заставят петь другую молитву, осанну дяде Сэму, «Отчим наш», чтобы не подохнуть с голоду, вся эта фальшивая слащавость всем нам очевидна, вы прежним тараном прете к своей мечте безоговорочного мирового господства, Россия на коленях, неумолимо становится вашим примитивным сырьевым придатком, помойкой.

-            Иван, ты - патриот, тебе охота сыскать виноватый. Но задумайся, как в односчастье можно развалить и разграбить страну, империю, только внешними усилиями?

-            Ты прав, Джо,- понурил голову Ванек,- воровство, энергичное казнокрадство наша национальная черта. Который век подряд неустанно грабят казну чиновники, ремесло это достигло зазеркального совершенства, его никогда не сломить. Народ все это видит и в отместку тоже ворует, всегда готов к воровству, свято верит, что воровать у вора - а государство он иначе и не воспринимает – безгрешно, в этом даже сыскивается ореол симпатии, желание хоть как-то сквитаться с обидчиком. Простому народу на Руси, а это как минимум три четверти всего населения, никогда, ни-ко-гда! не жилось вольготно и сытно. Его всегда держали за быдло, с которого надо драть три шкуры. И потому страшен, жесток и алчен русский чиновник, чуящий всегдашнюю ненависть и страх униженных и ограбленных им, он всегда в боевой стойке, силен и неуязвим. А еще он силен постоянным развитием, улучшением своей лукавой породы, потому что выкарабкивающиеся со дна в его нишу люди еще более сильны и алчны, потому как хотят взять отнятое, смертельно этим обижены, но мстят при этом не чиновникам, а вчерашним собратьям, всему миру, по их утешительному понятию.

-            Как мне говорил дед, кто прошел мировую, гражданскую, кого расказачили, раскулачили, сослали в тьму-таракань… он говорил мне, совсем еще несмышленышу, свою краткую выстраданную фомулу жизни, в России надо косить под дурачка, не высовываться, но и совсем не опускаться, национальная черта русского – зависть, молясь этому божку, он без лишних сомнений подомнет и раздавит друга, брата, отца. Я в это долго не верил, но жизнь своими кричащими примерами неумолимо привела меня к полнейшему одобрению этих слов.

-            Иван, у вас воруют даже в армии, не особо при этом таясь.

-            О-оо, Джо, я на этот счет сочинил даже поэму: «Ох уж это ворье в лампасах, жить бы надо им всем в пампасах».

-            И депутаты, да, Иван?

-            Еще как, Джо, а ведь это совсем  запредельно, законы никогда не станут по-настоящему полезны народу, масса из купленных голосов может легко приобретать по желанию жирующих покупателей любую нужную форму. Говорят, что они, избранники народа, краснеют только тогда, когда пересчитывают пятисотки, свет рикошетит. Кстати, у меня и на этот счет есть поэма: «Созидание ради кала, суть депутата-радикала». Ладно еще спасает технический прогресс, изобретают мощнейшие микроскопы, с помощью которых у наших лидеров можно отыскивать искру таланта или проблеск совести. Вот уж воистину самое время переделать выражение «Креста на тебе нет», в обратное - «На кресте тебя нет», то есть распять некому.

-            Да ладно тебе, Ванька, про эту политику продажную, а то не знаешь истину вековую, что зла-то больше там, где больше злата,- проворчал Куян, - тем более у кого ищешь сочувствия, у иностранного человека, откуда ему знать наши тонкости, давай-ка  лучше выпьем, да по домам востриться надо, на работу завтра ведь. Смотри, как бы ты не пошел мне вразнос, холера. Да и Джон совсем  тяжелый, до дома проводить надо… Куришь-то как часто, парень,- укорил он американца,- так нельзя, мужчинская сила быстро увянет, али какие специальные пазишь,- всмотрелся он в пачку с верблюдом и прочел, - «САМЕЦ», а-аа, и впрямь, а не заметно, надо бы яйца тогда покрупнее нарисовать, больше на самку похоже. А ты и впрямь, как верблюд становишься, когда куришь, плюешься то и дело…

-            Это «КЭМЭЛ», дядь Миш,- сказал Ванек, - ихний бог курения, у нас в Челябинске, для соответствия моменту, его даже в герб города вставили, а ты, темнота, «самец без яиц», его по планам в губернии повсеместно вместо статуй Ленина ставить будут, а ты… смотри, за такое богохульство и к стенке прислонить могут.

-            Ну вот, распред-твою тротил, откуда мне знать некурящему… да-аа, так и живем, солнце у плеча, а молимся лампочке Ильича.

-            Был человек,- обнял Ванек советника, - стал кривошапно-шатунный механизм… Как там на это счет голосит русская пословица?

-            Пошла изба по горнице, сени по платьям!

-            Палатям, янки!..

-            Не переживай, Иван, все будет путем.

-            Не говори, столько носишь на сердце любви к вам, унитаз с двух подходов еле смывает…

-            Ничего, все будет путем…

Дома мать немного поворчала за позднее возвращение, что - навеселе. Данилка уже уснул, опять дома совсем шумный сабантуй. Ванек положил ему под подушку парочку лазерных дисков с новейшими игрушками и диск нового «Фотошопа», на этом он деньги не экономил, свежая информация в их производстве того стоила, нередко, с виду пустяковая операция делала значительное облегчение в рутинной работе.

 

Советник Джон опровергает пословицы

После посещения Музея  наши друзья заехали за советником, потому как Ванек пообещал привести его на собрание Пена-Клуба.

В Пена-Клуб они приехали едва не на час раньше и потому никого пока там не застали.

    -  Послушай, Иван,- сказал советник,- ты можешь на меня заиметь обида, но я хочу резануть  правду в матке. Я тщательно читаю многие русские пословица и прихожу к выводу, что некоторые из них утратили здравый смысл…

     -    Ого, даже так!

-                     Извини, Иван, не копи на меня свирепость, но ответь, в чём трудность переноса воды в решете? Каждый школьник тебе скажет, что вода останется в решете, если смазать его маслом. Иголку из стога сена легко вытянуть мощным магнитом. Укусить локоть и облизать заушины - давнишние цирковые номера.   Как и свист рака на горе - дрессура-то на высоте. Вить верёвки из песка тоже стало очень просто, связующих  клейких  растворов сейчас изобрели тьму. Улавливать горох шилом или хлебать им кисель просто-таки настоятельно рекомендуют диетологи. Ну а то, что копейка нынешняя у вас ничего не стоит, то есть рубль не бережет, тебе скажет и младенец.

-                     Ого, да ты похоронил семь пословиц, зашиб их дубиной прогресса. Милый Джо, я не имею на тебя нисколечки свирепости за это, напротив, я восхищен свежестью твоего взгляда и прошу разрешения воспользоваться при случае твоим открытием, ведь можно объявить конкурс под девизом: «Опровергнем пословицу!», ты молодец, дружок, ты меня очень приятно удивил.

-                     Иван, я стал делать подборка пословиц, где говорится только о пиве, мне такое задание дал Бармен Миня Хаузин.

-                     И много набрал?

-                     Десятка полтора. Хочешь зачитаю вслух, на память,  для меня это полезно, вслух, сразу выпячиваются ошибка?

-                     Давай-давай, к слову, ты опять испохабил хорошую пословицу, режут правду-матку, мать, а не в матке, что уже гинекология, аборт.

-                     Да-а?! Вот елки-промоталки,- Джон болезненно сморщился,- и что я такой  ералаш стоеросовый…

-                     Да ладно тебе, все путем, не сразу Москва строилась, декламируй.

-                     Не хвали пива в сусле, а своей рожи в зиме…

-                     Стоп, не рожи в зиме, а ржи в озими, слова «рожь» и «озимь», понял?

-                     «Озимь» -  «об землю»?

-                     Нет, озимь – озимый посев, под зиму, осенью.

-                     Понял…  С другом беседа – кувшина пива всегда мало.

-                     Отлично!

-                     Азбука латыни не пиво в буратине…

-                     Стоп! Не в буратине, кукле,  а в братине, сосуде.

-                     Понял… Брюхом пива не запасешь.

-                     Угу, нормально.

-                     Горевать, во что слезы отливать – вся посуда под пивом.

-                     Сильно.

-                     Жаль не будем пить пивца после смертного гонца.

-                     Не гонца, а конца.

-                     Фу ты…  Во, прямо про меня. Голова с пивной котел, а ума ни ложки.

-                     Прибедняешься плут, если все так хорошо пойдет…

-                     То я стану еще одним сиамским братом Далю,- хитро прищурился советник.

-                     Ну, точно, самый настоящий плутишка, мастерски косящий под невежу… Так, чтение пивных пословиц пока отложим, начинает сходиться народ, сейчас я тебя познакомлю с бывшим прокурором, а ныне гробовщиком, держателем фирмы «Ритуальные услуги», живущим по лозунгу: : “Дай вам бог здоровья, а мне заказов побольше”. У него узкая творческая специализация, он пишет бесконечную книгу: «Двухствольные анекдоты».

-                     Толик, привет! Знакомьтесь, Джо, хутор Техас, специалист по искажению-опровержению русских пословиц…

-                     Ну, Ива-аан,- жалобно сморщился советник.

-                     Не прибедняйся.

-                     Опровержению?!- взметнул брови экс-прокурор.

-                     Толенька, не томи, с трепетом ждем парочку-другую находок на базе "двухствольных анекдотов".

-                     Ну, коли с трепетом… Вернулся мужик-холостяк из турпоездки, идет по родной улице гордый, одет экзотично, обезьянка на плече. Побаски травит одну другой занятнее, а друзья  все вопросы к одному сводят, как там с бабами-то, порезвился, наверно, в тамошних борделях, невесту, случаем, не зацепил или еще что пощекотнее? Заходит мужик в родной двор, а обезьянка с плеча спрашивает: «Папа, а чего ты о маме им не сказал ни слова?» Конец первой серии, «Моногамия». Сочиняем вторую, «Полигамия». Тут к ногам мужика пара поросят и ягненок подкатились: «Папа, папа! Гостинцев нам принес?». Из сарая выходит овца, за ней свинья, ворчат: «Потаскун несчастный, пусть хоть бананов пришлет шлюха с полмешка, а то на силосе-то дитя здорово привесов не наберет».

-                     Послушайте, Толик, а почему «двухствольные»?- поинтересовался советник. – Мне, к примеру, даже немного жалостно расставаться с этими героями. Разве нельзя выстрелить «многоствольно»? – Ванек и экс-прокурор переглянулись, покашляли признательно.

-                     Джо, ты меня начинаешь подавлять,- сказал Ванек,- ты зришь в корень, я ему уже живописал потенции сериалов.

-                     Стали подходить другие члены клуба, на огромный стол было выставлено пиво самых разных сортов, сухая рыбешка, началось несколько шумное и веселое обсуждение предлагаемых новинок.

-                     Раздал распечатку своих двухствольных анекдотов экс-прокурор, другие авторы, собрание разбилось на очажки, началась работа чтения-правки. Ванек, Джон и Бармен сдвинули стулья у окна.

-                     Ванек, я рад, что ты привел в клуб Джона с его находками. Желаю вам, советник, с еще большей производительностью уродовать и опровергать русские пословицы, мы вам для помощи отряд палачей гарантируем, в ближайшем номере журнала объявим конкурс.

 

Атомная подлодка в небесах

-                     Ты заметил, Ванюш, что многие наши начинания в конечном счете оборачиваются огромной пользой для армии, вот что значит работа наших изобредателей с пополнением специалистами из вчерашних военных, тех же ракетчиков расформированной в Райграде дивизии. Не так давно они воплотили в жизнь очередной проект, укрепляющий мощь нашей армии и флота. Отправной точкой идеи они взяли проблему по утилизации отработавших свое атомных подводных лодок, каких скопилось невероятное стадо. Они решили вдохнуть в этот догнивающий металлолом вторую жизнь, поставить их в боевой строй, только не в агрессивной среде морской воды, а в воздухе. За основу создания нужной вертикальной тяги они взяли всё то же зобообразование у человека при проговаривании лжи. Для одномоментного роста мощных  зобов у всех членов экипажа несколько раз на дню слаженным хором исполняется гимн любимому отечеству. Помимо возможности обращения огромной субмарины в дирижабль созданы и другие подстраховочные службы для передвижения её по земле: гужевой отдел, бурлацкий, служба велопривода. Для содержания первого, сытого содержания тягла в виде быков, лошадей и верблюдов, создан вспомогательный отдел заготовки кормов, содержания сенокосной и зерноуборочной техники.

-                     Ошеломляет потенциального противника и нестандартное решение по доставке торпед с ядерной начинкой в нужные координаты. Грозное оружие теперь будет доставляться  в ряде случаев под землей, для чего специальной дрессуре подвергается мощный отряд грызунов, которые, пройдя курс закалки, экипированные в жаростойкие костюмы, могут оперативно готовить проходы в недрах не по касательной земного шара, а по хорде, углубляясь в недра на сотни километров. Само собой никакой пеленг такое передвижение не зафиксирует, уникальность сюрприза по приходу такой торпеды снизу гарантируется, можно представить степень удивления тех же работников Пентагона, когда они начнут воспарение к небесам на гребне взрывной волны невесть откуда пришедшей, мощной волны, спротив нее ихние упражнения в Хиросиме детские игрушки.

-                     Класс новых воздухоплавающих судов на базе подводных лодок изобредатели-нииповцы назвали «Тарань», спаяв в этом имени два своих сокровенных чаяния, силе локального удара и вкусу деликатеса к любимому напитку, Пиву. Внешний облик судов, к слову, абсолютно идентичен названию, облик их безобиден и умиротворяющ, это огромная рыба, плавающая в небесах, праздник для всех ее лицезреющих, внушительность ее и явно сопутствующая этому мощь источают уверенность в мире, на защиту которого поставлен такой богатырь.

 ЧИТАЛКА                                                   Далее  -  Часть вторая